Книга Я и мой близнец, страница 14 – Анна Кривенко

Он еще много раз целовал меня и шептал ласковые слова, снова и снова открывая мне свое сердце, а я тихо плакала, сраженная его огромной любовью. Он утирал мои слезы, а потом и свои, и опять утешал меня мягкостью своих губ.

Лишь к утру я ушла к себе, все еще храня его поцелуи и нежные слова в своем сердце. Как ни странно, я провалилась в сон сразу же, как только моя голова коснулась подушки. На сей раз мне снился Джош, и этот сон был крайне счастливым. Я видела, что мы вместе и что никто не может нас разлучить. Я улыбалась. Я обрела полный покой. Теперь жизнь должна была стать совершенно, абсолютно другой, чем раньше, и я была счастлива, что это произошло…

* * *

На следующий день мы встретились с Джошем во время семейного завтрака. Всё вокруг казалось абсолютно прежним: суровый отец, быстро работающие челюстями старшие братья, медленная, как улитка, Мирри и немного уставшая от всех нас мама… Только мы с Джошем стали совсем другими.

Я встретилась с ним взглядом и смущенно опустила глаза. Его поцелуи до сих пор горели на моих губах, и мне казалось, что это может быть видно всем. Но никто не догадывался. Да что там: никому бы и в голову подобное не пришло, ведь для всех вокруг мы были обычные близнецы. Конечно, и родители, и братья с сестрою знали о моем настоящем происхождении, но все слишком привыкли к мысли, что мы действительно настоящие брат и сестра.

Я задумалась о том, что этот привычный ярлык «близнецы» был навязан нам против нашей воли. Мы не были родственниками, нас просто заставили быть родственниками. Не со зла, конечно, но все-таки заставили, навязали…

Почему я думала об этом? Наверное, очень боялась их гнева и осуждения. Мы с Джошем полюбили друг друга, но в глазах родни, а тем более слуг — мы навечно брат и сестра. Мы связаны чужим представлением о нас. Мы в цепях чьих-то ожиданий. Справедливо ли это? Или, точнее, должны ли мы пожертвовать своей любовью из-за кем-то придуманных ярлыков? Ведь это не вопрос совести: перед Богом мы с Джошем не были виновны. Это был вопрос человеческих, общественных правил…

Я печально вздохнула и принялась за еду. Поковырявшись вилкой в овощах, я осторожно взглянула на Джоша. Он тоже смотрел на меня. Когда он перехватил мой взгляд, то на его лице скользнула нежная улыбка. Я смутилась, но не смогла удержаться и заулыбалась тоже, а потом спрятала глаза. Моя внутренность заволновалась, сердце учащенно забилось, лицо покраснело, а аппетит полностью пропал.

— Аннабель, случилось что-то хорошее? — вдруг послышался задорный голос мамы, а я испуганно посмотрела на нее.

Она улыбалась, глядя на мои пылающие щеки, и я поняла, что внимание всех за столом переключилось на меня. Я стала еще более пунцовой. Что сказать? Не буду же я кричать о том, что влюблена… в их сына???

— Н-ничего… — пробормотала я, стыдливо опуская глаза.

— Ты просто показалась мне необычайно счастливой, — немного засмеявшись, пояснила мама, а потом, к счастью, переключила свое внимание на кого-то другого.

Сразу после завтрака я тут же поспешила в прежнее убежище — беседку. Джош тут же последовал за мной. Я присела на лавку, он примостился рядом. Все было также, как и всегда, но, на самом деле, совершенно по-другому. Я по-прежнему сильно смущалась и смотрела только вниз. Джош какое-то время помолчал, а потом осторожно положил свою ладонь на мою.