Книга Святая развратница, или Отвергнутая жена Дракона, страница 131 – Анна Кривенко

— Спасибо, Лизонька, что приняла меня! Я люблю тебя!!!

От очередного признания всё запекло внутри. Захотелось восстать и победить все невзгоды, окончательно развеять страхи…

Ведь я боялась, очень боялась того, что должно было произойти. Ничего толком не зная, я догадывалась, что супружеская близость – это что-то страшно смущающее и невыносимо интимное.

Но... в какой-то момент мне стало не до стыда. Нежность, обрушившаяся на меня, была такой всеобъемлющей, что я просто растворилась в ней. Меня не стало, я забыла даже своё имя, потому что ласковые мужские руки удивительно красиво заиграли на струнах моей чувственности. Заиграли так, что я заслушалась и просто потерялась, лишь на миг испытав боль и укол огорчения. Но уже через несколько мгновений меня зацеловали до состояния овоща. Блаженно улыбающегося овоща…

Так и уснула в чужих объятья, ставших для меня родными, а проснувшись, получила еще тысячу признаний в любви…

Я читала очередную увлекательную книгу в нашей гостиной, когда в комнату поспешно вошел Юлиан. Он вдруг присел рядом, взял меня за руки и трепетно посмотрел в глаза.

— Лизонька… хочу сказать тебе…

— Да... – насторожилась я: уж слишком взволнованным был его взгляд.

— Я знаю, как много горя тебе принесли твои родственники, и во мне давно боролись самые разные чувства. Признаюсь, я страстно мечтал их наказать. Наказать без жалости, жестко, по-драконьи. Но… это твоя плоть и кровь, поэтому я решил их пощадить. Нет, не подумай, что расплаты не будет: это невозможно отменить, но… смертей или чего-то подобного я не хочу. Поэтому сегодня я пришел сообщить тебе две новости: во-первых, твоя сестра Сюзанна насильно отправлена в монастырь Святой Фредерики. Знаешь, я ведь даже никого не подталкивал к этому: Сюзанна сама нашла себе это злоключение на голову. Ее насильно постригут в монахини на всю оставшуюся жизнь, потому что Верховный Судья решил, что столь похотливое создание уже не исправить по-другому. А родители твои были наказаны уже мною. Я разорил их, оставив им лишь небольшую ферму в их бывших владениях и не больше пары слуг. Король давно уже о них забыл, а я... забывать не собираюсь. Надеюсь, что, лишившись влияния и средств, они хотя бы немного задумаются о том, почему их постигла такая судьба. Но всё же я должен спросить: ты хотела бы… увидеться с ними? Возможно, тебе нужно просто сказать им пару слов в лицо?

Я тяжело выдохнула. Боль из-за отвержения родителями до сих пор жила в глубине моего сердца. Да, я действительно хотела бы спросить у них: за что? Почему они выбрали одну дочь и пытались погубить другую? Но, наверное, не буду спрашивать. Не смогу вновь посмотреть им в глаза, не смогу вообще видеть их лица. Хочу, чтобы для меня они умерли, ведь, по сути, у меня никогда и не было родителей. Будем считать, что я сирота. Кажется, так значительно лучше...

Юлиан внимательно наблюдал за моим лицом и, казалось, с лёгкостью считывал каждую эмоцию. А он меня уже очень неплохо знает!

— Я спросил у них при встрече… - вдруг прошептал он, действительно догадавших о терзавшем меня вопросе. – Они ответили, что… это было всего лишь пророчество приблудной цыганки. Когда твоя мать была беременна, ей случайно повстречалась цыганка, которая сказала такие слова: «Одна твоя дочь станет сиять, словно звезда на тверди. Она будет особенной и неповторимой! А вторая... станет отбросом, которого возненавидит весь мир… Так написано на твоей руке…». И Вальяна – глупая суеверная женщина – поверила. Выбрала из родившихся девочек ту, что была в её глазах той самой «звёздной, а другую отправила в монастырь. А всё для того, чтобы потенциально «позорящая» её дочь не имела к их семье никакого отношения… Поразительно, но слова цыганки сбылись. Одна дочь – светило лучезарное, прекрасная дева, краше которой нет... – Юлиан мечтательно улыбнулся, - а вторая – настоящий отброс. Вот только госпожа де Тюрдор серьезно ошиблась с выбором. Хотя… я благодарю твоего Бога, Лизонька, что он удалил тебя от этих людей ещё во младенчестве, потому что в змеином гнезде тебе было бы значительно труднее...