Книга Подмена: кого я люблю?, страница 100 – Анна Кривенко

Мишель понимала, что поступает глупо, рассказывая совершенно незнакомому парню свои личные переживания, но остановиться не могла. Ей казалось, что если она не поделиться своими чувствами хоть с кем-то, то просто падёт жертвой сердечного приступа…

Рассказывала о том, каким «Ян» был добрым, чутким, внимательным и нежным. Как много он сделал для детей, подарил им всем надежду на счастье…

— Я понимаю, что это была ложь! — шептала Мишель отчаянно, до крови прикусывая губу. — Это существо, этот… некто… он просто использовал меня, чтобы пробраться в поселение…

Замолчала, подбирая слова, но неожиданно подал голос Робин Шорт.

— Вы хоть сами верите в то, что говорите? — горько усмехнулся он. — Вы действительно ЕГО называете обманщиком? А может посмотрим правде в глаза?

Мишель недоуменно уставилась на парня, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Они другие, — начал он, и его взгляд стал вдруг каким-то мечтательным. — Они не такие испорченные, как мы, я это знаю…

— Откуда? — нетерпеливо перебила его Мишель, чувствуя, что сердце начинает колотиться сильнее. — Откуда столько уверенности?

— Знаю! — резковато произнес Робин. — Я жил в полном, извините, дерьме, и не знал, что бывает иначе. Отец безбожно пил, потом избивал мать. Это происходило ещё во время полёта сюда. Доктор Флетчер его прикрывал, они с ним дружили… Я был ещё мал, но помню, как мать без конца мазала заживляющими кремами синяки. Отец не угомонился даже здесь, хотя я так надеялся, что работа в колонии его исправит… — Робин горько усмехнулся. — Потом он начал поколачивать и меня, когда я вступался за мать. Меня это достало, я часто не приходил домой, пропускал школу. И всем вокруг было на это глубоко плевать! Учителя катали на меня заявления, а отец всё чаще поднимал руку… Честно, я был рад, когда он загнулся… — Робин выдохнул и замолчал, скривившись от нахлынувшей душевной боли, а у Мишель от сострадания сжалось сердце. Она и представить себе не могла, что буквально под боком чей-то ребенок мог проживать настолько непростую жизнь…

— А потом у меня обнаружили рак… — продолжил парень ещё более тихо, так и не подняв глаз. — Последняя стадия, безнадёга и смерть… Мне было очень обидно: почему я? Почему у других и семьи нормальные, и здоровье в порядке? Именно тогда я начал ненавидеть окружающих… Когда лежал в больнице, меня никто не навестил: ни одноклассники, ни соседи… Короче, всем было фиолетово, умру я сегодня или через пару дней…

Мишель не выдержала и накрыла ладонь парня своими пальцами, пытаясь проявить поддержку и участие, но он аккуратно высвободился и спрятал руку под стол. Застеснялся, но в глаза молодой женщине посмотрел уже спокойно. Даже виновато улыбнулся.

— Простите за это нытьё, — попытался оправдаться Робин. — Но я говорю вам это, чтобы показать ту реальность, в которой мы живём. Земляне привыкли строить из себя этаких праведников, которыми они не являются от слова совсем…

Это прозвучало настолько презрительно, что Мишель вздрогнула, но через мгновение плечи парня опустились.

— Я, конечно, тот еще грешник, и цену своим проступкам знаю. Мне на самом деле стоило бы гнить в тюрьме, но в чём я точно уверен, так это в том, что жители этой планеты лучше нас!

Лицо Робина снова посветлело.