Книга Дети Хедина, страница 45 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

Остановилась, зависла над мхом, слегка покачиваясь, словно на невидимых волнах. Машу окатило холодом.

— Ты знаешь, кем я была? – спросила Нелли, Нелли Ишимова, согласно официальной версии, «павшая смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины». – Уже неплохо. А еще что ты знаешь? Я, признаться, не верила, что ты в теории подкована достаточно, до нужного уровня. Симка сказала, на поиск вас проверить. Мальчик при тебе хоть и хорош, да все-таки слабоват, а ты – ничего. Умница.

— Так ты… мертвая? – вырвалось у Маши.

— Я-то? – усмехнулась Нелли. – Не глупи, а то решу, что слишком рано тебя хватить начала. Это наша форма… где мы больше всего на людей похожи. И я, и… остальные.

Остальные… само собой. Машка вздрогнула, оглянулась, ища глазами Серафиму, главную. Но та не появлялась. Перед Машкой по-прежнему дрожала в воздухе бесплотная грузинская княжна.

— Арнольдыч натаскивал? – спросила та надменно.

— Арнольдыч, – кивнула Рыжая.

— Кто ж еще. Умная девочка. По Решетникову защищалась? Вижу по поиску. Хорошая формула. И применяла умело. Себя не ругай, мы ввосьмером едва тебе глаза отвести сумели.

И вновь волна смертельного холода – теперь со спины.

— Хватит беседовать, Нелька, долго нам этот мрак не удержать, – оборвал княжну гулкий хриплый голос. И в тот же миг над головой зашумели темные крылья.

Пробив завесу тьмы, одна за одной спускались с помраченных небес черные ангелы, «серафимы». Одна, две, три… семеро. Восьмая, Нелли, подняла руки к небу, сплетая знакомые Машке формулы. Жест. Слово. Символ. Огромные горгульи опустились на мох.

Словно хотели показать – вот какие мы на самом деле. Не призраки, навек застывшие в дне двадцать третьего июня тысяча девятьсот сорок первого, а боевые маги, и в самом деле «шагнувшие за предел».

— Ты знаешь, кто мы? – гулким скрипучим голосом спросила одна из новоприбывших.

Горгульи раскинули крылья, сплели кривые черные пальцы в заклинательных жестах, тихий шепот оборвался внезапно, и вой, многоголосый, страшный, мучительный, разорвал тишину. В воздухе запахло паленым пером и мясом. Горгульи менялись на глазах, однако обращались отнюдь не в призраков.

— Знаю, – полушепотом отозвалась Машка, дождавшись, когда «серафимы» примут человеческий облик.

Впрочем, человеческим обликом это было не до конца.

— Это он прислал тебя? Он? Виктор? – судя по высокому росту, говорила сама староста седьмой группы, Сима Зиновьева. От ее толстой пшеничной косы ничего не осталось. Обожженное лицо искривилось в подобии улыбки.

— Нет, – ответила не раздумывая Машка, но замолчала и почему-то добавила: – Не знаю. И да и нет, наверное. Но… Вас только восемь. Где девятая? Если она хоть когтем тронет Игоря, я…

Преобразившиеся горгульи переглянулись, Сима отрицательно покачала головой.

— Девочка, что мы, фрицы, убивать безоружного мага, – отозвалась она. – Мы его не тронем, а Сашка… Сашки нет. Мы ее в болоте заперли. Она оборачиваться перестала и тех двух магов заела. Мы заперли, а ты ее чуть не выпустила… Так это не Виктор тебя прислал?

— Не совсем, – осторожно отозвалась Машка, – специально не посылал, но в город нас распределил. В город, где нам и работы-то не нашлось.

— А про нас? Ничего не говорил? – не утерпела другая из «серафимов». Обожженное, полуобугленное лицо болезненно сморщилось: – Не вспоминал?