Книга Дети Хедина, страница 72 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

Я остановился, прикрыл дверь и вернулся. Девушка попятилась.

— Ты кому-нибудь еще хочешь отомстить, кроме меня?

Она молчала. Я резко шагнул к ней, схватил за горло и прижал к стене.

— Я предупреждал насчет твоих друзей? – прошипел я зло. – Предупреждал?! Какого черта они оказались не в то время не в том месте?!

Она всхлипнула, закрыла глаза, и слезы побежали по ее бледным щекам. Я выпустил девушку и было отступил, но теперь она вцепилась в меня, уткнувшись лицом в плечо и рыдая. Я процедил проклятие, уже мягко прижал к себе и успокаивающе провел по ее черным густым волосам. Наконец она немного успокоилась, подняла ко мне заплаканное лицо.

— Зачем, Янош? Зачем ты это делаешь?

— Я…

Мы не успели опомниться, как нас потянуло друг к другу, наши губы встретились. Но спустя пару долгих минут она меня оттолкнула.

— Уходи сейчас же, – выдавила она. – Это все полнолуние…

И отерла губы рукавом.

— Извини… – Я развернулся и вышел вон.

Первым делом, придя домой, я снял и встряхнул пальто. Послышался возмущенный писк, и из него кубарем вывалился на пол чертенок.

— Мог бы повежливее, Янош, – произнес он своим глумливым голоском и заскочил на диван.

— Да неужели? – Я сцапал его за шкирку и потащил в ванну.

— Нет, Янош, только не мыться! – завопил чертяка.

— Чтобы у меня опять вся квартира псиной провоняла?

Я заткнул в раковине слив, раскрыл на всю мощь кран и ливанул под водяную струю приличную порцию шампуня. Потом, засомневавшись, высыпал туда же полпачки стирального порошка и утопил в пене вопящего черта. Я бы и в стиралку мог без зазрения совести его запихнуть, если бы не был уверен, что тот без труда оттуда смоется. А так я его хоть за загривок крепко держал. Всласть поизмывавшись над чертом, я прополоскал его, замотал в полотенце для рук и поставил на закрытую крышку унитаза. С обвисших его острых ушей текла вода, шерсть слиплась, и он стал казаться совсем маленьким, тоненьким, хрупким существом. Но я знал, насколько все это обманчиво. Сам он морщил мордочку, чихал, фыркал и сморкался в край полотенца. Под копытцами натекла лужица, в которой плавала кисточка хвоста. Я вгляделся в цвет подсыхающего меха. Он становился ржаво-рыжим.

— Я думал, ты Черныш, – заметил я.

— Он остался у Элишки, – насупился чертик. – За то время, как мы жили с тобой, мог бы научиться нас различать.

— Больно надо. Давай, хорош сопли пускать.

— Да, хозяин, – Рыжик с некоторым неудовольствием расстался с полотенцем, отряхнулся, как собака, разбрызгивая остатки влаги, и весь взъерошенный запрыгнул мне на плечо.

— Так кто из вас двоих таскал протухшее крыло вампира и уверял, что это жизненно необходимый талисман? – поинтересовался я, направляясь на кухню.

— Боюсь, мы оба. Но ты путаешь, хозяин. Это была еда, а не…

— Как мило.

— Но мы ведь выкинули его.

— Еще бы.

— Еще бы не выкинули, – подхватил Рыжик и гнусно захихикал: – Ты подумал, что из-за этого крыла мерцало кольцо у охотницы?

— Да, припомнил ваш «талисман». – Я за шкирку перетащил черта с плеча на стол, достал бутылку вина, бокал и сувенирный наперсток с гербом города.

— Мне можно и побольше, а тебе, хозяин, доктор категорически не рекомендовал.

— А тебе с твоим братцем не вредно иногда вовремя заткнуться. – Я отвесил ему щелбан.