Книга Гора Мертвецов, страница 88 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— А у тебя, значит, понятие есть? – вмешался Саша.

— Да. У меня есть. Я могу предсказать, какой результат покажет вскрытие, если мне дадут разрешение его провести.

— Никто тебе разрешения не даст. Эксгумация – та еще морока, даже если бы дело было свежее. А история лыковцев сто лет как в архиве.

— Я знаю. В этом случае для того, чтобы сделать предсказание, не надо обладать аналитическими способностями.

— А ты, оказывается, юморист, – хмыкнул Саша.

— Я реалист. На проведение повторного анализа не рассчитываю. И понимаю, что непосредственных свидетелей того, как сорок лет назад трое студентов употребляли некий препарат, мы сейчас вряд ли отыщем. Но хотя бы косвенные признаки причастности или непричастности к этому делу Быстрицкого раскопать, думаю, можно. Теперь-то мы уже понимаем, что ищем. – Взгляд Тимофея ушел в сторону. Вероника знала, куда он смотрит. Лист картона, висящий на стене, Тишина «магнитная доска». Повесить нормальную он отказывался, говорил, что так удобнее. – Напоминаю цепочку событий. Второго февраля полуживой Лыков привез Онищенко в цивилизацию, в поселок старателей. Девушке оказали первую помощь и отвезли в райцентр, откуда потом доставили в Свердловск. Также из поселка позвонили в институт, сообщили о несчастном случае и гибели туристов. Сам Лыков, в сопровождении жителей поселка, вернулся за Сердюковым и Морозовым, которые не дошли до цивилизации буквально несколько километров – Морозов обессилел и дальше идти не мог. Сердюков оставался с ним. Переночевали, немного пришли в себя, на следующий день отправились в Свердловск. Там их уже ждали, и не только Быстрицкий. В милицию, разумеется, тоже сообщили сразу. Четвертого февраля с Лыкова, Сердюкова и Морозова сняли показания, в первый и последний раз. Взяли подписку о невыезде. Повторный допрос должны были провести после того, как вернутся люди, отправленные на поиск погибших. В ночь с четвертого на пятое февраля в больнице умерла Онищенко. Около семнадцати тридцати пятого февраля попал под грузовик Сердюков. Морозов упал с моста в тот же день в семнадцать пятьдесят. Время смерти Лыкова – в промежутке от семнадцати пятнадцати до восемнадцати пятнадцати.

— Все трое – почти одновременно.

— Да. То есть незадолго перед этим они где-то находились вместе.

Вероника пожала плечами.

— А где вообще в те времена встречались студенты? Кафешек тогда было мало, стоили до фига. Торговых центров с фудкортами вообще не было.

— В общагах тусили, – сказал Саша. – Или, если повезет, на квартирах. Мне мать рассказывала.

— В общежития пускали только тех, кто там проживал, – возразил Тимофей. – Тогда порядки были строгие. А Морозов – коренной свердловчанин, он жил дома с родителями. В общежитие его могли не пустить. Зато в институте у турклуба было собственное помещение. Там они собирались, планировали маршруты, подгоняли снаряжение и прочее. Туристическое оборудование хранилось частично там, частично в спортзале института. Я бы предположил, что они встретились в турклубе.

— И там же запросто мог появиться Быстрицкий!

— Именно.

— Подождите, – вмешалась Вероника. – А Григорий Маврин? Ты говоришь, что и он погиб из-за этого странного препарата. Но ведь в момент гибели Маврина Быстрицкого даже на горизонте не было! Он находился в ста пятидесяти километрах от горы, в Свердловске.