Книга Холодные тени, страница 16 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

С немалым трудом Веронике удалось вспомнить лицо мамы Тимофея из далекого прошлого в Энске и совместить с лицом дамы, которая стояла перед ней сейчас. Та Елена Сергеевна всегда была какой-то замотанной, вечно спешащей, но никуда не успевающей; ее хотелось пожалеть. А эта напоминала злую царицу из сказки.

— Заходите в дом, — обронила царица и скрылась из виду.

— А она тебя точно ждала? — спросила Вероника, которой после ухода мамы Тимофея мгновенно стало лучше.

— Да, — сказал Тимофей, глядя на приоткрытую дверь дома. — Просто она считает, что я должен испытывать чувство вины, поэтому ведет себя так.

— Чувство вины за что?

— За то, что я лишил ее человека, которого она, в отличие от меня, любила.

Сказав это, Тимофей шагнул вперед и потянул Веронику за собой. А Вероника пыталась понять, что он имел в виду. Что мать не любила Тимофея, а любила этого человека? Или что она любила этого человека, а Тимофей — нет? А может, и то и другое сразу?..

Веронике выделили отдельную комнату. Она этому очень обрадовалась — можно закрыть дверь и отсечь от себя весь этот странный чужой мир. По крайней мере, до тех пор, пока желудок не придет в относительную норму. Однако Тимофей неожиданно взбрыкнул.

— Я ведь сообщил тебе, что мы с Вероникой живем вместе уже несколько лет, — сказал он маме.

Та уперла руки в бока.

— Вы женаты? — спросила она, не глядя на Веронику.

— Нет, но наши отношения подходят под определение гражданского брака.

— Об этом мы с тобой еще поговорим, — пообещала Елена Сергеевна. — А пока — я не собираюсь терпеть разврат в своем доме.

— Я тоже, — пробормотала Вероника, прислонившись плечом к стене, и тем самым добилась-таки внимания Елены Сергеевны. — Даже намека на разврат сейчас не вытерплю…

Наконец она осталась одна. Улеглась на кровать, закрыв глаза ладонью, и мгновенно вырубилась. Разбудил ее стук в дверь.

— Да? — дернулась Вероника.

— Это я.

— Заходи.

Дверь открылась, Тимофей прошел в комнату и уставился на Веронику.

— Как ты себя чувствуешь?

— Приемлемо, — пожала она плечами, сидя на кровати.

— Мама зовет обедать.

— Угу. — Вероника зевнула. — Сейчас.

— Потом придет Габриэла, начнем работать над делом. Я бы хотел управиться как можно скорее.

— Мне кажется, я не понравилась твоей маме, — осторожно сказала Вероника.

— Разумеется. Ты не понравилась ей задолго до того, как она тебя увидела, — согласился Тимофей.

— А она помнит, что я когда-то была вашей соседкой?

— Нет. И не нужно, чтобы вспомнила. Это — лишняя для нее информация.

— Слушай, я совсем запуталась, — призналась Вероника. — Что я должна делать, объясни? Попытаться с ней подружиться?

— Это невозможно, — сказал Тимофей. — Если у тебя нет собственного бизнеса национальных масштабов или состояния, доставшегося от родителей, тебе совершенно нечем вызвать расположение моей матери.

— И как мне тогда себя вести? — развела руками Вероника.

— Как обычно. Говори о чем хочешь. Раздражай ее. И старайся не отходить от меня ни на шаг.

— Так я буду тебе только мешаться, а не помогать.

Тимофей вдруг подошел к Веронике и сел рядом с ней на кровать. Заглянул ей в глаза.

— Ты уже мне помогаешь, — сказал он. — Там, на улице, у меня чуть не случилась паническая атака. Но мне нужно было заботиться о тебе, и это меня удержало. Ты — мой спасательный круг. Если я выберусь отсюда — то только благодаря тебе.