Книга Испытание прошлым, страница 92 – Оксана Ласовская

— Эй, здесь кто-нибудь есть?

Ответом была гнетущая тишина. Делать нечего - пришлось подниматься по скрипучим, шатким ступенькам и заглянуть внутрь. Сени были настолько убогими и запущенными, что у меня закралось сомнение: а не пошутил ли старик, отправив меня сюда? Неужели здесь можно жить?

Стены, когда-то выкрашенные в весёленький голубой, покрывали грязные, сальные пятна, слой пыли и копоти. Пол не выглядел лучше. В углу стоял холодильник явно советской эпохи, и я заметила, что он отключён из розетки. Рядом теснилась длинная скамья, уставленная дырявыми кастрюлями и чугунками. У двери висела вешалка с побитой молью курткой. В воздухе стоял затхлый, спёртый запах.

Почему-то на цыпочках я пробралась к двери, ухватилась двумя пальцами за грязную ручку и потянула на себя. Раздался скрип, и я оказалась в хате. Почти половину пространства занимала массивная печь, с которой свисало покрывало, расшитое алыми маками. На столе стояла глиняная крынка с молоком. Здесь было куда уютнее и чувствовалось присутствие человека.

— Ну и чего мы так крадёмся? - словно из-под земли раздался скрипучий голос.

Я замерла, беспомощно водя глазами по комнате, но никого не увидела. По спине побежали ледяные мурашки.

— Мне… мне нужна Ивановна, знахарка, - слова сорвались с губ шёпотом, который от нервного перенапряжения предательски задрожал и зазвенел.

Я по-прежнему водила глазами по комнате, пытаясь разглядеть, откуда звучал голос. На печи внезапно зашевелилась серая куча, которую я поначалу приняла за груду старого тряпья. Это была старуха. Она медленно поднялась, спустила с печи высохшие ноги и уставилась на меня воспалёнными, слезящимися глазами.

— Ну я Ивановна, - буркнула она и тут же закашлялась. - Чего тебе?

— Сын болеет. - Я почти механически нырнула в сумку и вытащила фотографию Андрея. - Говорят, вы людям помогаете. Умоляю, помогите и мне.

Старуха ловко, как ящерица, соскользнула на пол, выхватила из моих рук снимок и впилась в него жадным взглядом.

— Вижу, болеет, - кивнула она наконец. - Сильно болеет. Ладно, попробую. Сто долларов.

Я невольно присвистнула. Ничего себе аппетиты! Но думать было некогда - здоровье Андрея дороже. Я безропотно достала из кошелька купюру и протянула старухе. Банкнота исчезла в морщинистой ладони так быстро, что я и глазом моргнуть не успела.

Ивановна, шаркая стоптанными тапками, подошла к столу, убрала крынку с молоком в буфет, достала толстую восковую свечу. Зажгла её, села на лавку, положила фотографию перед огнём и замерла, уставившись в пламя. Так прошло минут двадцать. Я в это время тихо переминалась с ноги на ногу у порога, чувствуя себя лишней. Наконец старуха вздохнула, резко задула свечу и сунула фотографию обратно мне в руки.

— Ну всё. Легче твоему пареньку будет. Но, чтобы до конца выправить, приходи ещё дважды.

— И это… всё? - растерянно выдохнула я.

— Всё, - отрезала знахарка и полезла обратно на печь. - Выход там же, где и вход, - довольно грубо бросила она мне в спину и отвернулась к стене.

Я вышла на улицу, и меня накрыла волна горького разочарования. Не так я представляла себе работу знахарки! Почему же к ней ездит столько людей? Чем она лечит? Силой мысли? Взглядом? Мы привыкли к киношной атрибутике - картам Таро, хрустальным шарам, зельям. А тут всё до примитивного просто… Или гениально? Ладно, посмотрим. Одно я знала точно: я приеду сюда ещё два раза. Иначе никогда не прощу себе, если этот шанс окажется реальным, а я им пренебрегу.