Книга В лабиринтах дождя, страница 74 – Оксана Ласовская

— Садитесь в машину, — велел мне доктор и втолкнул в кабину, рядом с шофёром. — Показывайте дорогу.

— Сейчас езжайте прямо, а потом я покажу.

Некоторое время мы ехали молча, а потом водитель буркнул:

— Впереди заброшенная деревня. Вы уверены, что нам сюда?

— Конечно, — кивнула я. — Именно туда.

— Простите, девушка, как вас зовут? — поинтересовался доктор, озабоченно вглядывающийся в дорогу.

— Наталья. А вас?

— Сергей Сергеевич, — важно представился врач. — Наталья, как вы оказались в деревне?

— Я не помню. Мы с Лёшкой очнулись здесь с разбитыми головами.

— Так у вас тоже рана? — оживился Сергей Сергеевич. — Где? Почему не сказали?

— Да потому что мне плевать! — крикнула я. — Я пешком добралась отсюда до города, значит, здорова! Лёшке надо помочь!

— Всё ясно, поможем мы вашему Лёше! — заверил меня доктор и, силой наклонив мою голову к себе, осмотрел рану.

— Может, никакого Лёшки и нет? Может, у неё видения из-за раны? — предположил водитель. — Как вообще можно отсюда ночью добраться до города? По-моему, это бред. Здесь километров восемь, не меньше.

— Как это нет? — дёрнулась я. — Какие видения? Вы что, мне не верите?

— Тихо-тихо, верим, конечно! — удержал меня Сергей Сергеевич и показал водителю кулак. — Рана действительно неопасная, вряд ли из-за неё будут глюки. Но повязку наложить надо.

— Здесь, здесь поворачивайте! — крикнула я, подняв голову.

Водитель послушно свернул на злополучное поле, а у меня по спине пробежал мороз. Господи, а если мы опоздали? Если Лёшка уже… Нет, нельзя так думать! Он жив!

— Вот этот дом, — указала я врачу. — Идёмте.

Сергей Сергеевич помог мне выбраться из машины и, прихватив чемодан, первым шагнул на шаткое крыльцо.

— Проклятие! Темно как… — хотел выругаться он, но, покосившись на меня, сдержался.

— Сейчас фары включу, — метнулся к машине водитель, и вскоре около дома стало светло как днём.

Оттолкнув доктора, я первой влетела в дом и едва удержалась от крика, увидев Лёшку. Он лежал, свесив голову вниз с кровати. Повязка давно промокла от крови, лицо было белым как мел. Его вырвало, и в доме стоял ужасный запах. Сергей Сергеевич выругался и, подойдя к неподвижному Лёшке, приложил два пальца к его шее. Я замерла, словно ожидая приговора.

— Он жив, давай носилки! — велел он водителю. Тот метнулся на улицу и тут же вернулся. Лёшку аккуратно переложили на носилки и доставили в машину. Я села рядом с ним и взялась за ледяную руку.

— Он будет жить? — жалобно спросила я у Сергея Сергеевича, деловито разматывающего повязку у Лёшки на голове.

Кинув на меня сочувственный взгляд, Сергей Сергеевич бодро произнёс:

— Будет, куда он денется!

Некоторое время в машине стояла тишина, слышен был лишь шум мотора.

— Что это за тряпки, где вы их взяли? — брезгливо отбросил доктор от себя пропитанные кровью лоскутки ткани. — Они хоть чистые?

— Чистые, это моя рубашка, — заверила я его и привалилась спиной к дверце.

— Рубашка?! — округлил глаза Сергей Сергеевич.

— Ну да, — кивнула я, не понимая, что так удивило врача.

— Повезло парню, — неожиданно заявил доктор.

— Вы так считаете? — подняла брови я.

— Уверен. Где вас таких вообще делают?

— Я вас не понимаю, — растерялась я.

— Это же надо, разорвать свою рубашку, перевязать ему голову, потом мчаться одной среди ночи через лес, не зная дороги, нарезать столько километров… И это всё с разбитой головой!