Книга Алёнушка, страница 42 – Александра Миронова

— Вот еще, я не новичок, – вздернув подбородок повыше, заверила его Алена, а Лев, глядя на нее со всей серьезностью и стараясь спрятать пляшущих чертиков в глазах, провел ее в нужную комнату.

Изабелла снабдила ее карандашными набросками и эскизами мастеров середины прошлого века, но велела начать настоящую игру, только когда появится Барышников. В том, что он там появится, Изабелла не сомневалась. Алена переживала, что Барина может сопровождать Каролина, тогда и речи о привлечении внимания не могло идти – все просто закончится ее увольнением, ведь Каролина-то ее наверняка узнает. Но Изабелла отмела эту мысль:

— Александр мужчина умный – я посмотрела несколько его интервью. Хорошо разбирается в искусстве, да и деловое чутье у него есть. Твоя сестрица для него лишь трофей, аксессуар для выхода в свет. Сама подумай, о чем с ней можно говорить? О пластических операциях или модельных показах? Она даже первый курс университета не смогла окончить – вылетела. А таким мужикам, как Александр, важно периодически общаться с равными. Так что не будет ее там, поверь.

И оказалась права.

Барышников появился ближе к полуночи, когда Золушка, выпив один за другим три бокала шампанского, окончательно захмелела и плохо контролировала происходящее. Кажется, она кокетничала с распорядителем – Лев постоянно крутился рядом, словно не доверяя ей и пытаясь распознать, какую игру она затеяла. Конечно, ему сразу же стало ясно, что играет она впервые в жизни, и Алена постоянно ловила на себе его задумчивый взгляд и гадала, когда ее выкинут отсюда как самозванку.

Но с приходом Барышникова все изменилось. Лев переключился на Александра, словно только его и ждал. Барышников был сосредоточен и деловит. Кивнул нескольким знакомым и сразу же сел к столу.

Алена плюхнулась напротив. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, и в старинных зеркалах, которыми щедро был украшен дом, она сама себе казалась на удивление хорошенькой. Капюшон она не снимала и вообще старательно корчила из себя роковую красотку, что иногда вызывало улыбку у Льва, с интересом наблюдавшего за резвящейся девушкой как за диковинной зверюшкой.

Компанию им за столом составила Валентина Ивановна – массивная женщина, украшенная безвкусными, но, несомненно, очень дорогими украшениями, которые, казалось, занимали все пространство ее щедрого комиссарского тела. Часом ранее она обратилась к Алене, заинтересовавшись ее камеей. И, услышав, что девушка сделала ее сама, была немало удивлена и поинтересовалась, можно ли сделать такую же, но из драгоценного или хотя бы полудрагоценного камня. Алена ушла от ответа, выдав что-то маловразумительное, мол, балуюсь для себя.

— А у вас талант, милочка, – покровительственно сообщила Валентина Ивановна. – Шли бы вы лучше в дизайнеры, чем в картежницы.

Еще два места заняла супружеская пара. Он – грузный, со старомодными бакенбардами, напоминал персонажа из романа Чарльза Диккенса. Его старательно молодящаяся жена, впрочем пребывающая в прекрасной физической форме и неустанно улыбающаяся, не отпускала руку мужа и зорко смотрела по сторонам, словно боялась, что супруга вот-вот возьмут на абордаж недремлющие соперницы.

Казалось, все были знакомы между собой и все, кроме Алены, знали, кто эта супружеская пара. К ним обращались кратко – Вита и Миша. Было в этих персонажах нечто зловещее, несмотря на их широкие улыбки. И Алена инстинктивно избегала на них смотреть.