Книга Алёнушка, страница 66 – Александра Миронова

— Может, – устала вздохнула Алена. – К чему эти вопросы?

— К тому, – Константин внезапно запнулся, – ну если это действительно такие деньги, что и с долгом можно расплатиться, и еще что-то останется, то, может…

— Что «может»? – переспросила Алена, все еще надеясь, что ей послышалось или она неправильно поняла. – Может, украсть картину?

— Ну не только, – смутился Костик. – Ведь чтобы ее украсть, надо же как-то этого Боярышникова…

— Барышникова.

— Барышникова отвлечь, а как его отвлечь? Ну ты сама понимаешь, о чем я…

Алена резко развернулась к мужчине, служившему ей опорой последние пять лет. Она не была слепой и глухой и видела, что жених ее неидеален, впрочем, кто из нас может похвастаться идеальностью? Но в одном она раньше никогда не сомневалась – Костик любит ее и за ним она, пусть как за плохонькой, гипсокартонной, но за стеной. И ради этого она была готова смириться даже с его мамой и ее помидорами. Поэтому сейчас ей очень важно было смотреть Константину в глаза и услышать это от него.

— И как же я могу его отвлечь? – медленно спросила она.

Костик окончательно смутился. Он отвел глаза и принялся всматриваться в сгущавшуюся темноту за плечом невесты.

— Ну как, как? Ну что ты как маленькая? А как ты его собиралась отвлекать? Снотворное подсыпать, что ли? Брось, Алена, мы с тобой современные люди и один раз не считается, тем более это же до свадьбы, просто, чтобы я не знал, ты без подробностей… – замямлил Костик, а Алена резко встала.

— Я устала, Костя, и хочу спать.

— Мы идем к Изабелле? – обрадовавшись, что этот неловкий разговор подошел к концу, Костик тоже вскочил со скамейки и готов был следовать за Аленой.

— Я иду к Изабелле, – медленно и отчетливо, с трудом сдерживая слезы, ответила Алена.

— А я что должен делать? – искренне удивился Костик.

— Езжай домой, к маме. – И, резко развернувшись, Алена поспешила по темной аллее, стараясь держаться подальше от леденцовых фонарей, чтобы ее слез не было видно.

— Лен, ну ты чего обиделась? Мне тоже нелегко, но это же один раз и для дела, – где-то за ее спиной продолжал бубнить Костик, а Алена, с трудом ступая стертыми ногами, прибавила шаг, чтобы оказаться как можно скорее вне зоны доступа отравленных слов.

* * *

— Здесь я должна была бы сказать «я же тебе говорила», но не буду, – изрекла Изабелла, протягивая внучке бокал с вином, когда та, зареванная и распаренная, вышла из ванной.

Час назад Алена ввалилась домой и разрыдалась прямо на груди у Изабеллы, бессвязно пытаясь рассказать ей все, что произошло. Из отрывочных фраз вперемешку с рыданиями Изабелла сделала вывод, что жених-идиот испортил ее вечер с Барышниковым, когда желаемое было на расстоянии вытянутой руки. А затем не придумал ничего лучшего, чем благословить эту наивную дурочку на измену. При всей циничности и жизненном опыте Изабелле отчаянно хотелось, чтобы с Аленой этого никогда не случилось. Чтобы хоть кто-нибудь в их семье прервал традицию болезненных мужских предательств.

Такую же глубокую рану нанес ей в свое время Филипп, превратив ее из всеобщей любимицы, фонтана радости и оптимизма в прожженную, циничную женщину, не верящую в любовь. Затем, много лет спустя, уже в жизни ее дочери появился мерзавец Вишневский и разбил ее сердце. Самое грустное, пожалуй, заключалось в том, что в случае Алены это был не красавец-мужчина, роковой джокер, а мелкоеничтожество.