Книга Разрубить гордиев узел, страница 53 – Александра Миронова

— А как?

— А вы не в курсе? Разве вы с Валерием не вместе работаете? – удивился Дмитрий.

— Вместе, но у нас разные зоны ответственности. Итак, сколько всего эмбрионов у вас было?

— Три.

— Три? – задумчиво повторила Ольга, отказываясь верить в происходящее.

Несмотря на то что она сказала Дмитрию, она лично вела Разумных и прекрасно помнила, что эмбрион был всего один – так было указано во всех документах. Или же ей сказали, что эмбрион всего один, и сделали соответствующие бумаги.

— Да, три, а почему вы спрашиваете? Мы подписали с Валерием договор о подсадке одного эмбриона суррогатной матери, а на остальные мы подписали другой договор.

— Какой?

— Об уничтожении материала. Видите ли, у меня был генетический риск из-за болезни матери. Один эмбрион оказался здоровым, как показал скрининг, но он тоже не давал нам стопроцентной гарантии. Поэтому мы решили больше не рисковать и отказаться от других. Всегда есть шанс, что кто-нибудь из детей родится больным, а подсаживать кому-то дефектный материал тоже некорректно.

— Да, вы абсолютно правы, – кивнула Ольга. – Кто предложил вам подписать договор об уничтожении эмбрионов?

— Валерий Николаевич, а что? Почему вы спрашиваете?

Ольга не успела ответить, сработала радио-няня и послышался плач малышки.

— Извините. – Дмитрий вышел из кухни, а Ольга взяла еще две шоколадные конфеты и принялась лихорадочно их жевать. Кажется, сегодня с утра, кроме кофе и вина, она ничего не пила и не ела. Мозгу требовался сахар.

Дмитрий вернулся из комнаты, неся в руках раскапризничавшуюся малышку.

— Она голодная. – За долгие годы работы в клинике Ольга безошибочно научилась распознавать детский плач.

— Да, я знаю, мне нужно сделать смесь, извините, но я категорически не могу слышать, как она плачет. Скоро я возьму няню, надеюсь, станет легче.

Ольга встала и, подойдя к Дмитрию, протянула руки к малышке.

— Дайте мне ее и займитесь смесью.

Дмитрий, поколебавшись секунду, передал Агату Ольге. Та немедленно уставилась на нее огромными светлыми глазами.

— А еще я вся мокрая, поэтому и плачу, правда? – улыбнулась Ольга малышке и придала ей вертикальное положение. – Только папа этого не заметил. Натрудилась ты знатно, красавица. Где можно ее поменять?

Ольга обратилась к Дмитрию, словно это было само собой разумеющимся.

— Вторая дверь по коридору, это ее комната, там есть пеленальный столик.

— Пошли, красотка, покажешь мне свою комнату, – предложила Ольге малышке и вышла с ней из кухни. Агата безропотно согласилась, моментально забыв о том, что собиралась учинить скандал.

Дмитрий засуетился, включая чайник и доставая из стерилизатора чистую бутылку с соской. Из детской комнаты доносился мягкий голос Ольги, воркующей с Агатой. Удивительно, как меняется женский голос, когда он обращен к младенцу. Кто бы мог подумать, что холодная и безэмоциональная Ольга способна так мило гулить с малышкой. Дмитрий улыбнулся, услышав голосок дочери. Кажется, та начала что-то рассказывать Ольге в ответ.

Спустя десять минут переодетая малышка была накормлена и уложена в детское креслице, которому придали горизонтальное положение. Довольная всем происходящим, она с удивлением рассматривала окружающий мир, не обращая ни малейшего внимания на висящие перед ней яркие игрушки. Гораздо больше ее интересовали папа и незнакомая женщина, на руках у которой она еще недавно вполне комфортно себя чувствовала.