Книга Под сенью омелы, страница 14 – Александра Миронова

Катерина, немного остыв, сообразила, что погорячилась и подобного унижения бывший пылко влюбленный супруг ей никогда не простит. Поэтому поспешила спрятаться вместе с детьми у матери, Альбины Николаевны, бывшей чемпионки края, а ныне руководителя секции дзюдо. Находясь под защитой суровой мамы, Катерина периодически оставляла для супруга пылкие послания в соцсетях, а тот в отместку заказывал ей домой еду из дорогих ресторанов и блокировал карточку.

Месяц назад семейный конфликт Шульманов вышел на новый уровень. Петер, потосковав в одиночестве, сделал первый шаг и предложил супруге забыть былое. Вернуться и начать жизнь с чистого листа. Ведь все-таки у них дети, да и мамы волнуются. В качестве серьезности своих намерений он преподнес Катерине роскошный букет и кольцо с внушительным бриллиантом. Катерина, швырнув для порядка букет мужу в лицо, кольцо взяла и, оценив караты, повинилась, что, пожалуй, с машиной переборщила и вообще накалякала такую глупость со злости, не смогла стерпеть, когда увидела немытую Маринку в своей новенькой «Шанели». А так она ничего такого, конечно же, не думает и Петер у нее самый лучший. Во всех отношениях.

Супруги обнялись, поплакали, а затем бурно помирились. На следующий день, когда Катерина отчалила в спа-салон лечить нервы, Петер сменил все замки и строго-настрого запретил охране впускать супругу в дом. Когда прихорошившаяся Катерина вернулась в родные пенаты, на пороге ее встретил адвокат мужа с уже готовым решением суда о разводе и о том, что дети остаются жить с отцом. Ей их видеть запрещено.

Реакцию Катерины и ее угрозы убить супруга наблюдал в прямом эфире почти весь город. Экспрессивная модель не придумала ничего лучше, чем выйти в прямой эфир и выложить полумиллиону подписчиков все свои чувства и эмоции по поводу происходящего. На следующий день курьер привез Альбине Николаевне, к которой Катерина снова вернулась, иск о защите деловой чести и достоинства.

А теперь Аля созерцала труп Шульмана, лежащий на дорогом персидском ковре в луже крови. Когда любоваться на покойного ей надоело, она отошла в сторону, давая медэксперту заняться своей работой, и принялась оглядываться по сторонам. Конечно, на месте преступления ей находиться не полагалось, с недавнего времени она числилась в управлении лишь специалистом по связям с общественностью, но любимый дядюшка закрывал глаза на правила и, войдя в сложное положение племянницы, разрешал ей бывать там, где не следовало, с целью раздобыть эксклюзив, чтобы затем напечатать его в прессе за неплохой гонорар. Впрочем, такого масштаба преступление в его практике случилось в первый раз, ведь до этого громкими убийствами их город похвастаться не мог.

— Да тут просто палаццо Реале. – Аля заскользила взглядом по комнате, отмечая все детали обстановки роскошной спальни, где был обнаружен убитый промышленник. Мебель, разумеется, итальянская. Основательная кровать белесого дуба с причудливым резным изголовьем, изображающим картину из жизни римских богов. По бокам тумбочки ей под стать. Та, что справа, надо полагать, принадлежала отсутствующей жене – на ней ничего не было. Слева тумбочка самого Шульмана. На ней его недавнее фото с детишками в Диснейленде, на котором Шульман был даже похож на нормального человека: искренне улыбался в камеру с дурацкими мышиными ушами на голове. Рядом фотография массивной некрасивой женщины, которая, поджав губы, с неодобрением взирала на все происходящее. Фамильное сходство прослеживалось без труда – на фото была мама усопшего. Казалось, она презрительно взирает на массивную пепельницу, в которой лежали толстые концы нескольких сигар. Рядом бокал с чем-то коричневым, наверняка самогон, выдающий себя за элитный виски. Смятое шелковое покрывало в крупных пионах небрежно валяется на полу с той стороны, где Шульман не спал. Видимо, аккуратным складыванием вещей промышленник себя не утруждал, залезал в кровать, просто скинув покрывало на пол. Или же оно упало туда в порыве страсти. Это еще предстояло выяснить, а пока Аля по привычке продолжила осмотр.