Книга Под сенью омелы, страница 55 – Александра Миронова

— Гражданин, – строгим голосом обратилась Аля к Достоевскому, – вы были в курсе, что зашли на участок, как вас зовут?..

— Смирнов Виталий Алексеевич.

— Смирнова Виталия Алексеевича?

— Да я почем знаю? – пожал плечами Достоевский и поскреб грязной рукой в широкой бороде. – Там же не написано, Смирнова он или Иванова.

— Вот видите, – Аля широко улыбнулась Смирнову, – товарищ был не в курсе, что зашел на ваш участок, а вы его сразу посадить хотите. Нехорошо.

— Что вы мне тут голову морочите? – взорвался Смирнов. – Что он, по-вашему, делал на моем участке в десять часов вечера?

— Грибы собирал? – предположила Аля и тут же услышала сдавленное хихиканье, раздавшееся со стороны Дюни. Аля строго взглянула на коллегу, но тот лишь еще ниже опустил голову и сделал вид, что увлечен пасьянсом. Краем глаза она заметила улыбку на лице ее нового знакомого. Ну хоть кому-то нравятся ее перформансы.

Впрочем, фермер Смирнов всеобщего веселья явно не разделял.

— Какие грибы? Девушка, вы что, издеваетесь? Вы кто вообще такая? Почему вы так выглядите? Позовите свое руководство! – заорал он.

— Во-первых, я вам не девушка, а Орлова Алевтина Сергеевна, – ушла от ответа Аля. – Во-вторых, нет никаких данных, свидетельствующих о совершении преступления, кроме того, что человек по незнанию зашел на ваш участок. Он у вас что-нибудь украл?

— Собирался! – взвизгнул Смирнов.

— Доказательства есть? Фото, видео, орудие преступления? Есть ли факт кражи?

— Не-ет, – казалось, Смирнов неожиданно растерял всю уверенность, – какие еще доказательства вам нужны? Я его сам своими глазами видел! Еще как подумал – надо поехать теплицы проведать. А тут он. Вот я и вызвал полицию.

— Гражданин, если мы будем арестовывать всех, кто по ошибке заходит на частную собственность, то у нас мест в тюрьмах не хватит, – развела руками Аля. – Так что возвращайтесь на участок и стройте там забор. И если вот этот человек снова попытается проникнуть на вашу собственность, то я сама лично им займусь. Договорились?

— Бездельники, – подытожил Смирнов.

— Оскорбление представителя власти наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы. Или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, – ласково пропела Аля.

Смирнов открыл было рот, явно намереваясь что-то сказать, но затем махнул рукой и вышел из отделения, неразборчиво бурча себе под нос, что Аля приняла за нелицеприятное мнение об органах власти. Она со вздохом обернулась к сидящему на лавке и почесывающемуся маргиналу.

— Чесотка?

— Нет, нервное, – тот шмыгнул носом.

— Орлик, а ты можешь своего друга отсюда забрать куда-нибудь? Ну воняет же, е-мое, – сердито пробурчал Дюня, отвлекаясь от пасьянса.

— Ты смотри, какие мы нежные! – буркнул в ответ бомж.

— Ты мне еще поговори тут! – насупился Дюня.

— Кофе будешь, Федор Михайлович? – поинтересовалась Аля.

— Капучино ванильный, – с готовностью кивнул тот.

— Хорошо, иди на улице меня подожди, подыши свежим воздухом.

Достоевский поднялся с лавки и хихикнул:

— Где ты у нас свежий воздух нашла-то?

— Слушай, топай уже отсюда, философ, – Дюня начинал сердиться, – а то я сам сейчас санэпидемстанцию вызову.