Книга Жажда денег, страница 88 – Марина Серова

— В кабинете Льва Викторовича, но доступ к нему имел каждый. Лев Викторович очень демократичный человек и часто забывал закрывать свою дверь на ключ. Поэтому создать в этом компьютере аккаунт и переписываться с него могли все наши коллеги и даже те, кто просто заходил в редакцию. Понимаю, вам предстоит огромная работа. Надо всех будет опросить, показания снять. А время поджимает. Да, работка у вас не из легких.

Из уст Худовой это звучало как издевательство. Она как будто насмехалась над нами и желала нам полного провала.

— Конечно, мы опросим всех и проверим каждую мелочь. Но вы как руководитель должны знать, что вообще происходит в стенах вашей редакции. — Я пошла ва-банк и решила надавить на ее комплексы детства. — А то такое ощущение, что и не руководитель вы вовсе, а так — мимо проходили.

Лицо Худовой покраснело, глаза заблестели нездоровым светом.

— Татьяна Александровна, кто вам дал право оскорблять меня? На каком основании вы пытаетесь меня унизить? Я что вам — девочка для битья? Думаете, я на вас управу не найду? — ее голос звучал все громче и громче.

— Не кричите, — резко прервал ее истерику Киря, — не дома, и дома не кричите. Мне тоже кажется странным, что на все наши вопросы вы не можете дать внятного ответа. Получается, вы совсем не владеете информацией или что-то пытаетесь скрыть от следствия.

— Ирина, не стоит вам объяснять, — я опять вступила в разговор, — насколько важно быстрее найти преступницу, страдают старушки, о которых вы, кстати, постоянно заботитесь. Вот Кузьмина показала, какая вы молодец, что ко всем праздникам дарите старикам продуктовые наборы. И вообще, по рассказам Кузьминой, мы поняли, что вы почти подруги?

Лицо Худовой перекосило.

— Кто такая Кузьмина? Я вообще такой не знаю. О чем она вам наговорила, меня не волнует.

— А наговорила она нам много интересного, — Кирьянов закинул крючок.

Воцарилась напряженная пауза. Руки Худовой в перчатках начали сначала незаметно, но потом все сильнее и сильнее трястись.

— Водички?

— Не надо.

— А не могли бы вы снять перчатки? — решила добить Худову я.

— Я же вам рассказывала, насколько неэстетичное и неприятное на руке пятно.

— Или три аккуратных пятнышка? — парировала я.

— Да вы, да как вы, да почему она так со мной говорит? — заорала Худова, апеллируя к Кирьянову.

Он же ответил:

— Снимите перчатки.

Дрожащими руками она стянула сначала правую, потом левую перчатку. И, о чудо! На правой руке были небольшие аккуратненькие пятнышки.

— Зачем вы врали, Ирина Александровна? — с металлом в голосе спросила я.

— Да я вообще не придала этому значения. Кому какое дело, что у меня за пятна на руках? Что вы прицепились именно к ним?

— Конечно, это совсем не важно. Важно другое — совравший по мелочи обманет и по-крупному. Так ведь?

Она промолчала.

— Ирина, а почему у вас все-таки абсолютно одинаковые следы от татуировок с Кузьминой? У вас тоже слово «Рай» было выбито на костяшках?

— Хорошо, расскажу. Еще в молодые годы я знала одну Кузьмину. Она была из интерната, а я из благополучной семьи. С виду благополучной. Мы были очень разными, но нас объединяло одно — мы никому не были нужны. Да, да, не удивляйтесь, я при живых родителях всегда была лишней. Так вот, мы с ней познакомились в секте, которая мирно называлась психологическим кружком «Рай». Вот мы туда с ней и ходили. Короче, были в раю. А там закон был: все, кто предан секте, должны были выколоть это слово на правой руке. Вот откуда одинаковые пятна на руке. Только я вывела татуировку уже давно, а ваша Кузьмина недавно.