Книга Наследство художника, страница 70 – Марина Серова

Я наблюдала, как ее лицо проходит через все классические стадии принятия неминуемой катастрофы. Сначала — отрицание, попытка не верить в происходящее, затем — гнев, короткая, но яркая вспышка ярости, направленная на меня, на ситуацию, на весь мир. Потом наступила стадия торга — она начала лихорадочно сыпать оправданиями, говорить о стрессе, о путанице в датах, о некомпетентности помощницы. И наконец наступила финальная стадия — не смирения, нет, а тупой, животной покорности. Ее плечи обвисли, взгляд потух и уставился в полированную поверхность стола, словно она надеялась разглядеть в ней ответ. Вот так всегда. Эти люди строят свои хрупкие, карточные домики из лжи, верят в их несокрушимую прочность, украшают их деньгами и статусом, а потом искренне удивляются, когда первый же порыв ветра, первая же проверка на прочность разносит их конструкцию в клочья. Жадность не просто ослепляет. Она лишает людей элементарной осторожности, заставляет забывать о простых вещах — о цифровых следах, о камерах наблюдения, о жадности других людей. Ломать таких, как Ольга, было не просто легко. Это было даже скучно. Как давить таракана — быстро, эффективно, но без какого-либо морального удовлетворения. Они были не достойными противниками, а лишь помехами на пути.

— Что… Что вы хотите? — выдавила она наконец, и ее голос стал тихим, сиплым, лишенным всяких красок.

— Я хочу, чтобы вы немедленно, сегодня же, отозвали все свои юридические претензии и жалобы, связанные с наследством Эмиля Кастальского. Чтобы вы перестали быть юридической «рукой» Виктора в походе за моей лицензией. И чтобы вы исчезли из этого дела. Навсегда. Взамен я не стану передавать в правоохранительные органы этот милый компактный набор неоспоримых фактов. Думаю, это более чем щедрое предложение. Считайте, что вам крупно повезло.

Она молча, почти незаметно кивнула, не отрывая взгляда от стола. Игра была безоговорочно проиграна, и она это наконец осознала. Ее роль в этом театре малых форм подошла к концу.

Сергей принимал меня в кафе, несколькими этажами ниже своего офиса. Он был облачен в явно дорогой, но безвкусно сидящий на его тучноватой фигуре костюм, а его галстук был повязан с нарочитой небрежной театральностью, которая, видимо, по его замыслу, должна была свидетельствовать о его «творческой», нестандартной натуре. От него пахло дорогим, но слишком навязчивым парфюмом и замаскированной нервозностью.

— Татьяна, какая удивительно своевременная встреча! — воскликнул он, пытаясь изобразить радушие, но его глаза бегали. — Надеюсь, вы пришли наконец образумиться и оставить это бессмысленное и разрушительное для нашей семьи дело? Давайте обсудим все как цивилизованные люди!

— Сергей, давайте сразу без панибратства и сладких речей, — холодно отрезая, сказала я. — У меня сегодня очень мало времени. И, поверьте, у вас его тоже осталось в обрез.

Я присела к его столу, на котором стояла нетронутая еда, и положила перед ним небольшую, но емкую распечатку.

— Прошу внимательно ознакомиться. Это ваш личный протокол перемещений за тот самый знаковый день. Данные со спутникового трекера вашего престижного внедорожника. Вот выписка из авиакомпании — билет был зарезервирован, но так и не оплачен, деньги не списаны. А вот самое пикантное — логи ваших входов в ваше же облачное хранилище. Вы заходили туда, чтобы, видимо, в очередной раз полюбоваться на сканы тех самых поддельных документов на гаражный комплекс и дачу покойного дядюшки. Пароль, кстати, у вас крайне оригинальный и сложный. Прямо загляденье для любого хакера-любителя.