Онлайн книга «Стань Звездой!»
|
____________________________________________________________________________________ *«Pro bono» (от лат. pro bono publico «ради общественного блага») — оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям на безвозмездной основе. ____________________________________________________________________________________ — Об этом пока рано, — поморщился Зак. — Но… Фиг его знает. Там просто не выйдет по-другому. — До твоих первых съемок, — спокойно ответил Курт. Он докурил, затушил бычок в пепельнице. — Я могу рассчитывать на завтрак и кофе, или у тебя планы? — Никаких планов, — покачал Зак головой. — Оставайся. А сам с неожиданной для себя горечью подумал, что Курт прав. Не стоило даже обольщаться: с Эриком все равно ничего не выйдет, хоть спи с другими, хоть не спи. Тому были нужны отношения вполне определенно рода. И надежный, правильный партнер ему под стать. С этой мыслью Зак отобрал у Курта пачку и закурил еще одну сигарету. * * * Эрик спокойно дал костюмерше разгладить невидимые глазу складки на синем тюремном комбинезоне, пока гримеры заканчивали прилаживать ему на макушку фальшивую лысину. — Мистер Ласард, ваш выход через пять минут, — услужливо сообщил ассистент. — Спасибо, — отрешенно ответил Эрик, пытаясь не потерять концентрацию. Съемки затянулись из-за неподходящей погоды, и вместо трех дней его не было в городе почти неделю. Приехав вчера после обеда, он встретился в клубе с Камероном и сразу со съемочной группой. В этот раз им не потребовались постановочные “неудачные дубли”, потому что сыграть эмоции оказалось предсказуемо трудно. Гримеры все еще крутились вокруг, но Эрик закрыл глаза и плотно сцепил руки в замок. — Я иду по миле, я иду миле, я иду по миле… — зашептал он. В комнате все притихли. — Я иду по зеленой миле… Вставая с кресла он сгорбился, стараясь прочувствовать весь вес большого тела. Выставил руки вперед, подставляя под бутафорские наручники. И сделал первый шаркающий шаг на сцену. Зак смотрел на него красными опухшими глазами. Его плечи вздрагивали. — Все будет хорошо, — сказал ему Эрик тихо. — Это тяжелый момент. Но я потерплю. Щека Зака дернулась. — Джон… — сказал хриплым надломленным голосом. — Сейчас это надо снять, — и указал на маленький крестик в глубоком вырезе тюремной робы. Эрик послушно наклонил ставшую вдруг невероятно тяжелой голову. — Когда я усну, да? — спросил он, когда Зак, запнувшись несколько раз, пообещал вернуть ему крестик потом. — Я немного поспал сегодня днем, и видел сон… Слова путались, Эрику казалось, он перескакивает с одной мысли на другую, пропускает целые фразы. Благо, сейчас это было даже на руку: и в фильме, и в книге, отрывок из которой Камерон зачитал ему вслух, Джон Коффи говорил именно так. Эрик медленно шел по выстроенным декорациям коридора, почти не обращая внимания на находящихся рядом сразу двух операторов. В руку повыше локтя впивались горячие пальцы Зака, слышалось его сбитое дыхание. Хорошо, что Эрик много лет посвятил медитациям и прекрасно умел сохранять нужный душевный настрой. Потому что бутафорские наручники неприятно царапали кожу, а голова под силиконовой накладкой невероятно чесалась.А еще грим, превративший его в чернокожего, слишком яркий свет и необходимость показывать эмоции, когда Эрик привык их скрывать — было просто непонятно, как можно делать все сразу одновременно, и еще произносить текст с нужной интонацией. |