Книга Синдром, страница 42 – Катори Ками

— Да я сам не любитель, — Боб плавно влился в поток движения на оживленной улице. — В молодости увлекался, чего скрывать. А потом трюками увлекся. И там алкоголики сами долго не держались. Просто не выживали, — он сурово поджал губы. — А как с карьерой завязал, не до выпивки было. Дети мал мала меньше, дом в закладе у банка, жена и по хозяйству, и работает. Ну куда тут еще пить-то? А теперь мне и не хочется уже, — он остановил машину на перекрестке, включил поворотник. — Сладкое вот люблю, грешен. Мой врач каждый раз грозит диабетом, да, видно, я заговоренный. Все сгорает, как в топке.

Что правда, то правда. Боб, сколько Ирвин его помнил, всегда был тощим как жердь.

За его достаточно длинную речь Белл словно потерял к нему интерес — рассеянно кивнул и отвернулся к окну. Было ясно: он выяснил, что хотел.

И да, Боб оказался вне подозрений. Ирвину не понравилось чувство облегчения, окатившее с ног до головы. Ему даже в ночном кошмаре не хотелось предполагать, что сука, отравившая собаку и убившая детектива — Боб.

Больше Белл не произнес ни слова. Смотрел в окно, превратившись в подобие статуи. Боб, привыкший к попутчикам в самом разном настроении и состоянии, ничуть этому не удивился. Он насвистывал, ловко маневрируя в плотном потоке, и был, очевидно, абсолютно счастлив.

Ирвин задумался о том, что сейчас произошло. У Белла совершенно точно не было жены, и он четко дал понять, что не берет в рот ни капли алкоголя — что было абсолютно понятно при его проблемах с психикой. Конечно, Ирвин понимал, для чего тот соврал, но перемена оказалась разительной.

Белл вполне мог бы зарабатывать себе на жизнь актерским ремеслом. Даже Ирвин не сразу раскусил, что все эти улыбки и восхищение — всего лишь игра. Метод ведения допроса. А стоило Беллу утолить свое любопытство, и он снова стал отстраненным и равнодушным ко всему на свете.

Хотя нет. Любопытство — это не про него. Работа, всего лишь работа. Но, по крайней мере, на этот раз он сам вступил в контакт с “подозреваемым”. До сих пор же Белл отсиживался в доме, наблюдая за Ирвином и его гостями из окон, а потом выносил вердикт: кого-то исключал сразу и полностью, вычеркивая из списка, а кого-то помечал задумчивым знаком вопроса.

А еще Белл часами сидел в Интернете. Список, до того занимавший дюжину листов, потому что Ирвин писал не только имя, но и телефон, адрес и другие известные факты, теперь превратился в толстенное досье. Ирвин понятия не имел, как именно, но Белл нашел на каждого уйму информации. Что Ирма выплачивает алименты бывшему мужу, потому что, узнав об измене, пырнула его ножом. А у садовника, оказывается, друг, а не подружка.

Что же касалось их сожительства под одной крышей, то оно было… ненапряжным. По большому счету, Белла было совсем не видно и не слышно, и если бы Ирвин не проверял регулярно камеру внутреннего наблюдения, то мог бы забыть, что не один. Откровенно говоря, Ирвин надеялся, что они хоть иногда будут играть в шахматы или тренироваться вместе, но Белл исчезал сразу же после приема пищи, и Ирвин лишь изредка видел его силуэт в окне.

У него все также горел ночью свет, и сегодня утром одного взгляда на Белла хватило, чтобы не предлагать вместе позавтракать. Но уже через полчаса Белл пришел на террасу со стопкой листов в руках.