Книга Совсем другая любовь, страница 200 – Катори Ками, Алекс Сюар

— Я, правда… не хотел вчера… не ожидал, что ты так отреагируешь, — начал Майкл, посмотрев на Джеймса виновато. — Но я не мог больше. Надо было тебе, наконец, сказать. То, как действительно. Как на самом деле.

Джеймс, уже занесший над кашей ложку, резко её опустил и сжал в кулаке черенок. Сглотнул с усилием, да так и замер.

— Да что ж ты такой тупой-то? — прорычал Валентайн. — Вчера так вовремя выступил, сегодня снова… Ты что, правда, ни черта не понимаешь?!

— Тай, не надо, — Джеймс все-таки отмер и покачал головой. — Я рад, что ты это сказал, — он вымученно улыбнулся Майклу. — Я долго ждал.

Выпад Валентайна Майкл пропустил мимо ушей — не до него было. А вот от взгляда Джеймса в груди защемило. Майкл кивнул ему, а затем обхватил за плечи, прижимая к себе. Несколько секунд он его не отпускал, но затем хватку ослабил.

— Я пойду в душ, — сказал он Джеймсу. — А ты съешь, пожалуйста, все. И ложись, — напоследок он заглянул ему в глаза и встал с кровати.

Джеймс кивнул ему и послушно взялся за ложку, а Валентайн отвернулся, пряча горящий взгляд.

— И правда, сладкая и горячая, — пробормотал Джеймс, попробовав первую ложку. — И на этом плюсы заканчиваются.

— Не заканчиваются, а начинаются, — Валентайн приободряюще обнял его. — А ну-ка дай попробовать, — улыбнулся он и, взяв Джеймса за руку, в которой он держал ложку, зачерпнул кашу из тарелки. Попробовал на вкус, промычал нечто одобрительное и снова улыбнулся своей самой сияющей улыбкой. — Вот так и выявляются любимчики!

— Вам я побоялся класть сладкие полисахариды, — тут же оправдался КРИС. — От них может начаться брожение в желудке. У Джеймса, конечно, оно тоже может начаться, но я решил, что психотерапевтический эффект важнее.

— Спасибо, КРИС, — улыбнулся Джеймс, глядя, впрочем, только на Валентайна.

— Ты ешь быстрее, пока не остыло, — Валентайн кивнул на тарелку и поцеловал Джеймса в висок. — Ты мне нужен здоровым и сильным, — он снова улыбнулся и, погладив Джеймса по голове, наконец, отстранился, чтобы не мешать.

Вот только Джеймсу оказалось плевать на еду, в самом прямом смысле: стремительно потянувшись к Валентайну, он опрокинул тарелку с кашей на кровать, влез в нее ладонью, но, кажется, совершенно не обратил на это внимания, жадно целуя.

Для Валентайна это не стало неожиданностью, но все же в первые секунды он замешкался. Но только в первые. Не разрывая поцелуй, он потянул Джеймса на себя, надавил ему на плечи, укладывая на спину и наваливаясь сверху. И перенял инициативу — как он делал это всегда — то и дело углубляя поцелуй, а порой лишь едва касаясь губами губ Джеймса. Руки сами заблуждали по любимому телу, трогая с жадностью, почти безумно. А когда по его собственному телу пронеслась дрожь, Валентайн поднял голову.

— Я раньше все гадал, почему меня никогда, ничуть не беспокоило то, что ждет нас в будущем? — проговорил он хрипло, улыбаясь совершенно сумасшедшей улыбкой. — Когда мы снова начнем относиться друг к другу, как старые, добрые друзья? Теперь я понял… — и снова потянулся к губам Джеймса.

— В будущем… — прошептал Джеймс, гулко сглотнув. — Мне нравится, как это звучит… — тут он вдруг схватил Тайя за запястья, оттолкнулся ногой и опрокинул его на постель — прямо в кашу. — Никогда! — прорычал, нависая сверху. — Никогда не смей больше умирать! Никогда, слышишь?.. — добавил уже совсем другим тоном и разжал пальцы.