Книга Совсем другая любовь, страница 30 – Катори Ками, Алекс Сюар

— Кого у тебя забрала война?

Сейчас он сделал то, что делать не собирался. На самом деле Майкл терпеть не мог, когда кто-то пытался лезть в душу к нему, поэтому сам так никогда не поступал. Но отчего-то, по каким-то необъяснимым причинам, в эту самую минуту было важно узнать, что причиняло Джеймсу боль не только в спине, но и в душе.

Джеймс долго смотрел на него, а потом резко отвернулся.

— Правильнее не кого, а что, — сказал он горько. — Сердце. Радость. Любовь. Все это сгорело в обломках шаттла с одним человеком… — тут он снова поднял глаза и твердо произнес: — Любовника. Если называть вещи своими именами. И мне плевать, как ты к этому относишься.

Джеймс закончил говорить, а Майкл все стоял и молчал. Слишком объемная, слишком увесистая новость никак не могла осесть в мозгу и вызвать хоть какую-нибудь, кроме молчания, реакцию. Удивительно, но прожив бок о бок с человеком два месяца, он — врач! — не разглядел боль в его глазах и камень в сердце.

Однако сказать, что он и сейчас все понимает, Майкл не мог. При всем своем желании Майкл не мог принять такой факт, когда мужчина любит мужчину. Абсурд ведь! Секс — еще куда ни шло — с огромной натяжкой, конечно, но если постараться, понять получится. Замкнутое пространство, отсутствие женщин, да и удаленность от всего привычного — наверняка все это вполне может подтолкнуть одного мужика к другому. Но причем же здесь любовь, когда речь идет о похоти?

— Как я к этому отношусь — это мое дело, — казалось прошла целая вечность, перед тем как Майкл заговорил. — Но… Мне жаль.

Последняя фраза прозвучала так сухо, что заподозрить Майкла в искренности мог только наивный.

— Нет, не думаю, что это так… — покачал головой Джеймс.

Доказывать обратное Майкл не стал, да и не хотел.

— Сейчас мазь дам, — сообщил он и открыл дверь в каюту.

— Шеф! — обрадовался Рич, первым заметив их в дверном проеме. — Заходи!

Впервые Майкл посмотрел на него другими глазами. А что, если Рич тоже любит?.. Ведь если рассуждать отвлеченно, Джеймс был больше, чем кто-либо, достоин любви.

Сердце. Радость. Любовь. Все сгорело…

Майкл рылся в своей тумбочке в поисках мази и все прокручивал в голове эти слова. В первые дни после катастрофы, когда Селен еще не вернулась к нему, вся та боль, весь тот надрыв, что прозвучали в голосе Джеймса, жили и в его душе тоже. Он нашел наконец мазь, вышел в коридор к так и не зашедшему Маклейну и, вручая ему тюбик, задержал его в руке.

— Джеймс, мне жаль, — повторил он, и теперь это прозвучало действительно искренне.

Джеймс улыбнулся — сначала слегка, совсем едва заметно, а потом улыбка его стала шире:

— Все нормально, Майк. Подъем как обычно, — он повысил голос так, чтобы его могли услышать все парни в каюте. — И да, спасибо за массаж, — добавил тише, махнул рукой на прощание парням и вскоре скрылся за поворотом.

Майкл проводил его взглядом, и лишь когда шаги по коридору совсем стихли, вошел в каюту.

— Массаж? — настороженно переспросил Рич.

— Массаж, — бросил Майкл и улегся на койку, рассматривая потолок. Возможно, сейчас он сгущал краски, но его никак не покидало ощущение, что на этот раз слукавил Джеймс. Нет, он не лицемерил с ним, но не была ли его вечная улыбка лишь сияющей маской, за которой прятались горечь и тоска?..