Книга Совсем другая любовь, страница 45 – Катори Ками, Алекс Сюар

Джеймс грустно улыбнулся и накрыл его руку своей.

— Счастье — оно разное, — сказал почти шепотом. — И никто не знает, где найдешь, где потеряешь. Я вот всё-таки верю в лучшее.

Он приподнял голову и посмотрел на Майкла в упор.

Тоска в глазах Джеймса была такой явной, такой ощутимой, что сердце Майкла на миг замерло, затем защемило, а самому ему одновременно захотелось и закричать, и заплакать. А еще хотелось, чтобы в этих самых глазах никогда не погасла надежда.

Буду думать про поцелуи и секс. Но лучше уж про них, чем про горелое мясо…

И решив, что так действительно будет лучше, Майкл накрыл его ладонь второю рукой, переплел пальцы, крепко зажмурился, и будто перед прыжком в пропасть набрал в легкие воздух. Ему достаточно было чуть наклониться вперед, чтобы губы Джеймса оказались совсем рядом. Один единственный дюйм — и придуманный поцелуй станет реальным, но отчего-то преодолеть именно этот дюйм оказалось слишком сложной задачей. Проклиная свое сумасшествие — ведь иначе желание совершить подобный поступок никак и не назовешь, а затем и свое малодушие, Майкл снова зажмурился и застыл.

Но не дольше, чем на секунду. Тихий вздох Джеймса будто сдернул пелену с глаз и расставил все по своим местам. Распахнув глаза, Майкл выдохнул и потянулся к чужим губам, накрывая их неожиданно жадным поцелуем.

Джеймс ответил с заминкой, будто не сразу поверил в происходящее. Но стоило ему ответить, как Майкл сразу понял, что говоря о совсем разных женских и мужских поцелуях, Маклейн нисколько не преувеличивал. Жестковатые сухие губы, искусанные сегодня во время наказания, умели становиться то твердыми, то мягкими, и совсем не были привычно уступчивыми, а на языках — одинаково настойчивых и смелых — был вкус алкоголя.

Джеймс сдавленно простонал ему в рот, и первым желанием Майкла было отпрянуть, а потом извиниться за свои опрометчивые действия. Но в мозгу одновременно с этим желанием зародилось и второе — оно же и победило. Ответив таким же стоном — оказывается, стоило всего лишь отпустить себя — Майкл разомкнул сплетенные пальцы и положил ладонь Джеймсу на затылок, притянув его к себе и получив возможность контролировать глубину поцелуя.

Целовался Джеймс до умопомрачения хорошо. Точнее не так — Джеймс целовал так, что хотелось поскорее найти точку опору и, не думая о головокружении, целовать его еще глубже, еще более голодно и жадно.

В палате вдруг стало невыносимо жарко. Майкл украдкой расстегнул китель, а потом на секунду приоткрыл глаза и в ужасе отшатнулся.

Прямо за койкой Джеймса стояла Селен и грустно улыбалась.

Джеймс растерянно моргнул, облизнул покрасневшие губы и посмотрел на Майкла с удивлением. Впрочем почти сразу недоуменный взгляд сменился понимающим.

Он проследил за взглядом Майкла, обернулся, пытаясь рассмотреть что-то за своей спиной, и тихо сказал:

— Привет, Селен.

Селен внимательно посмотрела на Джеймса, а потом перевела взгляд на Майкла.

— Я понимаю… ему сейчас это нужно, — прошептала она одними губами. — Но скажи мне… это ведь понарошку? Не по-настоящему ведь?

Майкл долго на нее смотрел, совсем не зная, что должен ей ответить. Конечно, он любил Селен всем сердцем, и один поцелуй не в силах изменить этого. Но и солгать, назвать его ненастоящим язык не поворачивался.