Книга Совсем другая любовь, страница 62 – Катори Ками, Алекс Сюар

Всем сердцем чуя неладное, Майкл сжал кулаки и окликнул его:

— Эй, Рич! Ты куда?

Но тот не ответил, быстро скрывшись за поворотом.

Правильнее всего было вернуться в каюту и спокойно лечь спать — в конце концов Джеймс ведь дал понять, что не испытывает к Ричу ничего, кроме простой человеческой симпатии. Но ведь когда-то так было и с самим Майклом… И вон во что это вылилось.

Но с другой стороны, Майкл сам только что дал Ричу зеленый свет. А почему? Да потому что побоялся признаться, что испытывает к Джеймсу нечто, что определенно выходит за рамки пусть даже самой сильной дружбы. Только что он сам отказался от Джеймса — и вовсе не потому, что так хотел, а потому что испугался себя.

И Майкл вдруг понял, что стоять и дальше на месте — выше его сил. Процедив сквозь зубы ругательство, он опрометью ринулся за Ричем, желая догнать и остановить его. Во что бы то ни стало.

У него почти получилось. Когда он увидел Рича в коридоре офицерского отдела, тот еще не успел постучать в дверь седьмой каюты. Но он сделал это в тот момент, когда Майкл набрал в легкие воздух и крикнул:

— Стой!

Дверь открылась почти сразу, но Майкл не видел, кто именно её открыл. Рич же обернулся на него, внимательно посмотрел и понуро опустил плечи. Он что-то сказал открывшему дверь — скорее всего, Джеймсу, — и покачал головой. А потом развернулся и медленно пошел обратно к своей каюте. Проходя мимо Майкла, он даже не посмотрел в его сторону, но прежде чем исчезнуть за поворотом, оглянулся на захлопнувшуюся дверь.

Майкл с облегчением выдохнул и облокотился о стену, поймав себя на мысли, что невольно улыбается.

Интересно, а у техников возникнут вопросы, зачем он вбежал в офицерскую часть, если так и не дошел до каюты командира? Впрочем, плевать. Остановить Рича он должен был и точка. А дальше пусть все думают, что хотят. В конце концов в уставе ни слова не прописано о запрете вступления в сексуальную связь с сослуживцами, а значит, это только их с Джеймсом личное дело.

Майкл ел свой уже привычный стейк и не раз за вечер ловил себя на мысли, что что-то не так. Утром Джеймс поднял всех по учебной тревоге, и они отлично потренировались до самого ужина, пропустив обед. Голодным, как волки, парням, в этот раз было особенно радостно получить мясную награду — они шутили, смеялись и громко обсуждали прошедший бой. Джеймс, как и всегда, оживленно участвовал в беседе наравне со всеми, и никак — ни словом, ни жестом, ни взглядом — не обращал на Майкла внимания. Так, будто ничего вчера не произошло.

Бросив очередной мимолетный взгляд на Джеймса и косой — на Рича, Майкл нахмурился и с особым рвением уткнулся в тарелку. Черт возьми, даже стейк был сегодня каким-то резиновым! Ну вот что успел сказать Джеймсу Рич? Неужели он просто заманил своими вопросами его, Майкла, в ловушку и виртуозно перевернул все его слова в свою пользу?

— Мы сегодня будем заниматься? — Майкл посмотрел на Джеймса в упор, оторвавшись от тарелки.

Тут Джеймс наконец на него посмотрел и лучезарно улыбнулся.

— Если у тебя остались ещё силы — то конечно, — ответил он весело.

Но ни улыбка, ни веселый тон Майкла не обманули. Джеймс мог говорить сейчас о тренировке, и только о ней.

— А массаж? — спросил он, понизив голос. — Твоя спина должна была уже зажить.