Книга Операция «Пилот», страница 35 – Ирина Дегтярева

Игоря в последнее время начинала бесить дутая патетика в длинных фанатично-комичных новых названиях на Украине. Вначале он воспринимал это с гордостью за украинскую самобытность, но довольно быстро морок развеялся или качество переросло в количество, вязнущее на зубах слащавой глупостью. Игорь видел Украину совсем другой и внешне, и внутренне. Слишком много рыб-прилипал на ее теле. В такой ситуации даже самая могучая рыба теряет сперва маневренность, а затем может и погибнуть. Рыбы-прилипалы поначалу чистят рыбе-хозяйке зубы, довольствуются объедками с хозяйского стола, а затем начинают выхватывать куски пожирнее, прямо изо рта, заставляя большую рыбу жить впроголодь. Начиная с мелких чиновников и кончая всеми президентами «незалежной», рассовывали по карманам все, что приходило в казну. Сперва брали с оглядкой, потом, когда поняли, что по рукам никто не даст, выгребли все подчистую. Потому и бинтов, и йода в больницах нет. Вместо нормальной медицины, к какой привыкли с советских времен, семейные доктора — очередная красивая вывеска, а ничего не функционирует.

Над крышей одной из казарм возносилось пламя, будто огненные волосы встали дыбом и шевелились. При безветренной погоде это выглядело мистически, да еще потрескивание, резкое, как выстрелы, било по нервам. Наемники, инструкторы, а их тут находилось на момент обстрела человек двести, те из них, кто уцелел, разбежались по близлежащим кустам. А уцелели очень немногие. Среди чудом спасшихся был и араб.

Игорь поглядел на воронку на плацу, где уместилась бы пара легковых машин, и покачал головой.

Кабир дожидался его в машине, стоявшей на обочине на полдороге к полигону. После того как утром доктор снова воткнул ему в плечо дренажную трубку, араб был бледный и злой. Пил какие-то пилюли из коробочки с надписями на арабском и курил бесконечно. Подъехавший Игорь пересел к нему в машину, оставив доктора в своей, и едва не задохнулся, сразу же принялся опускать стекло на дверце.

— Кончай дымить!

— Зря ты на полигоне околачивался, — упрекнул Кабир. — Могут отбомбить повторно. Я теперь туда ни ногой. Аль-хамду ли-Ллях^[10], мы уцелели. И довольно с меня. Может, вообще обратно в Сирию умотать? — Он мечтательно поглядел сквозь пыльное лобовое стекло. Туман рассеялся, выглянуло солнце, и пыль на стекле заискрилась.

— Соскочить хочешь? — ласково спросил Игорь. — Это ты брось. У нас на тебя планы.

Он задался вопросом: насколько лояльным к его сегодняшнему решению насчет араба будет Тарасов и какие контрактные обязательства нарушит Кабир, если сейчас уедет с полигона без предупреждения, если то, что осталось от этого места, можно назвать полигоном? И кто из его коллег вообще в здравом уме останется тут?

И все-таки на свой страх и риск решил было не звонить, не нервировать начальство раньше времени. Однако Тарасов потревожил его сам в ту же минуту, как только он принял такое крамольное решение.

— Фу ты! — выдохнул он в трубку, едва услышав голос Игоря. — Что же ты… — Дальше прозвучал ряд некорректных, но очень эмоциональных высказываний в адрес Игоря, а заодно и доктора. — Ни одна сволочь не соизволила позвонить… — Это было самое приличное из сказанного им. — Ваши телефоны все время недоступны. Мы вас тут уже похоронили.