Книга Операция «Пилот», страница 67 – Ирина Дегтярева

Однако в Израиле он чувствовал себя в безопасности теперь, как никогда. На Украине национализировали его активы из-за войны, начали энергично копать под него, хотя он считал своей великой заслугой то, что «незалежна» пока держится в войне с Россией и какое-то время продержится. Савойский делал все, чтобы выбить из Донбасса дух, русский дух, еще до СВО. Платил летчикам премии, когда те прилетали, удачно отбомбившись по городам и поселкам, оплачивал авиационный керосин, покупал оружие созданным им же тербатам. Во многом подтолкнул к началу серьезных и решительных действий вялое руководство страны, которому указывали заморские эмиссары. Так бы до сих пор ни на что и не решились.

Он не мог полететь в Штаты — там на него завели уголовное дело, разве что в Латинскую Америку или Китай, Индию. Но не стремился никуда, имея гражданство Кипра и Израиля. Его информировали, что президент Украины, которого он выдвинул на этот пост, собирается лишить его гражданства. На Савойского последнее время навалились апатия и страх. Он и сам не объяснил бы, откуда наползало это липкое, паутинное ощущение безнадежности и понимание, что все кончится не слишком хорошо.

Савойский все еще достраивал дом, немного пришлось расширить гостевую половину. Покупал предметы искусства, чтобы украсить большую гостиную, светлую, в бежевых и голубых южных тонах.

Менеджер антикварного салона позвонил и взволнованно, с придыханием сообщил, что вот-вот должны поступить картины известной иранской художницы Симин Сарда. Ее «взрывной анимализм», как характеризовали картины восхищенные критики на всех искусствоведческих сайтах, ее быки и крокодилы, собаки — и все это в необычном исполнении: хаотичные кляксы при дистанционном рассмотрении оживали, воплощаясь в единое целое — в антилопу, бегемота или быка, загнанного тореадором. А ее анималистические фигуры из глины…

В Израиль она, конечно, не приезжала по вполне понятным причинам, да и ее картины и скульптуры сюда завозить трудно, но Савойскому повезло. Менеджер салона доставил несколько полотен из Америки. И пару скульптур. Охотников купить их много, и потому надо поспешить. Тем более менеджер категорически отказался привезти картины и скульптуры на виллу для демонстрации, сославшись на то, что нет охраны, и даже когда Савойский предложил услуги своих охранников, отверг такой вариант.

— Их можно повредить при транспортировке, стоят они слишком дорого, а все вы наверняка не купите. Кому я потом их реализую, да еще с дефектами?

Поэтому Савойский был вынужден после купания в бассейне вытереть свое пухлое и так раздражавшее его тело огромным пляжным полотенцем, облачиться в светло-синий костюм с шелковым платком в кармане и, втиснувшись в дурацкую серебристую спортивную машину — дань моде, отправиться в центр города. Там, на улице Соколова, как раз и находился салон.

Припарковавшись в переулке, Савойский зашел внутрь душного салона. Стойко пахло старыми масляными красками и ветхими книгами, стоял полумрак из-за опущенных жалюзи — искусство не любит света, сквозняков, посторонних глаз, а любит большие деньги. Ценители искусства не те, кто разбирается в нем или, не дай Бог, в технике письма, а может оценить арт-объект в денежном эквиваленте. Савойский мог и вкладывал деньги в искусство, как в золото или недвижимость. На будущее. Детям.