Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 39 – Ирина Дегтярева

И вдруг обнаружил, что одна из пластинок поцарапана коварной рукой. Он даже догадывался чьей.

— Петр! — позвал он, едва сдерживаясь.

Сын пришел, ступая неохотно, неторопливо, склонив светловолосую лохматую голову и пряча под длинной челкой светло-серые, как у отца, глаза.

— Зачем проигрыватель трогал? Пластинку исцарапал!

— Почему сразу я? Васька это. — Петька отчего-то в последнее время старался говорить басом. Он, наверное, считал, что так кажется старше. У них с Васькой было вечное соперничество из-за возраста.

— Ты не баси и на брата не сваливай. Подойди-ка сюда.

Петька оглянулся, будто прикидывал пути отступления. Но матери дома не было, приходилось слушаться отца. Ермилов пару раз крепко шлепнул его по обвисшим на заду треникам, вызвав возмущенный вскрик.

— Полезешь еще раз к пластинкам, получишь ремня! — пообещал Олег грозно.

Сын заревел и убежал к себе в комнату. А Васька и не высовывался, чтобы не попасть под горячую руку.

Слушать музыку резко расхотелось. Ермилов уже жалел, что сорвался на сына из-за своего плохого настроения. Но утешал себя тем, что защищал единственный рубеж в своей комнате, который еще оборонял. Все же мало бывал дома, а сыновья и жена больше обжили квартиру. Единственный уголок оставался в спальне, в его епархии — с небольшим письменным столом с проигрывателем, стопкой пластинок и несколькими книжными полками на стене над столом. И сюда Петька запустил озорную длань!

Вернувшаяся Людмила поправила перед зеркалом в коридоре кудряшки, накрученные в парикмахерской, а услышав усилившиеся с ее приходом завывания сына, бросилась в атаку на Олега. Но их спор о методах воспитания прервал приход Игоря. Он явился с букетом белых роз и тортиком.

Люська сразу оживилась, забыла обо всем и обрадованно начала расспрашивать Игоря о его работе и о личной жизни. К своему удивлению, Ермилов узнал, что Логачев два раза уже был женат, но детьми не обзавелся. «Как женщины умеют расспрашивать и слушать. Мне Игореха ничего такого не говорил», — подумал Олег, немного ревниво поглядывая на красивую жену, с медного цвета волосами, с дурацкими кудряшками, которые ей совсем не шли, но которые она всегда накручивала в парикмахерской по торжественным случаям; с белокожим лицом (какие бывают у рыжих), с высокими скулами и зеленовато-голубыми глазами. Черты лица у нее не были правильные, но Людмила обладала редким, пожалуй, даже гипнотическим, свойством располагать к себе людей.

Вот и Логачев разомлел, рассевшись вольготно на кожаном кухонном диванчике, и начал вести провокационные для Ермилова разговоры:

— Люська, ты ведь у нас отличница была, окончила с красным дипломом. Работала в адвокатуре. Есть тут одна частная адвокатская контора, директор обязан мне кое-чем. Могу похлопотать, чтобы тебя взяли. Пацаны ваши уже совсем взрослые мужики. Справятся и без мамки… Приличная контора. Туда обращаются авторитетные люди за юридической помощью и, как ты понимаешь, солидно платят. Деньги лишними не бывают. Работа не пыльная. Не с девяти до шести, тем более адвокат твоего уровня… Правда, ты давно не практиковала, но два-три месяца, и войдешь в форму.

— Но и ночь-полночь ехать к клиентам, если их задержат?

— Ну что ты, дорогая! — поднял в шутливом жесте руки Игорь. — Вон, спроси у благоверного — ночные допросы по закону запрещены. Хотя лучше не спрашивай. У него такое выражение лица, словно он меня сейчас бить будет.