Книга В тени скалы, страница 102 – Ирина Дегтярева

Ясем смущенно почувствовал, что его сердце непривычно и болезненно екнуло, сбившись с ритма при виде бледной, похудевшей Хануф, глядящей на него с ожиданием. Она вдруг оробела после не такой уж долгой разлуки, но довольно быстро обрела прежний голос:

— А ты все такой же. И даже выглядишь отдохнувшим…

— В твоем голосе звучит обида, – заметил Ясем, вернувшись в кресло, не давая повода Хануф думать, что он переживал за нее.

Попытался воспитывать, чтобы она в дальнейшем была покорной. Но его хватило только на полчаса, когда Хануф стала переодеваться ко сну.

Он увидел ее ногу, забинтованную до колена. Выше повязки остались следы уже заживающих бордовых рубцов от ожогов. Ясем понял подоплеку тона Хануф при встрече. Девушка считала, что он бросил ее и поэтому она так пострадала.

Хануф поймала его взгляд и вдруг заплакала:

— Теперь я вызываю у тебя отвращение?

— Глупости! – Тарека заботило другое. – Тебе нужен врач, перевязки… Надо как можно быстрее уезжать в Ирак. Там с лечением будет проще. Есть знакомый доктор, если он еще не уехал из Багдада.

Но перебраться в Ирак им удалось только через две недели, уладив проблемы с документами.

…Ясем перешагнул порог своей багдадской «норы» теперь вместе с женой. Он увидел как бы глазами Хануф убогость обстановки, а вернее сказать, практически ее отсутствие. Ясем знал, как жила Хануф в доме отца, помнил фонтанчик во внутреннем дворе жилища Джанаха, богатые многочисленные комнаты.

— Ты не думай, это временно, – пробормотал он. – Просто я сейчас не могу уехать из Багдада. Но скоро ты будешь жить в хорошем доме, надеюсь, где-нибудь в Европе.

Чтобы не оставлять цирюльню без присмотра, Тарек ждал возвращения в Багдад либо Кабира Салима, либо кого-нибудь, кого пришлет Центр взамен Салима.

Тарек хотел отвезти Хануф в Париж.

Бадра мечтала съездить во Францию. Именно она научила Ясема говорить по-французски. Она выросла в семье профессора филологии, а когда вышла замуж за Тарека, начала преподавать иностранные языки детям чиновников правительства Саддама. Ее умения пользовались большим спросом, хотя Ясему не очень нравилось, что она воспринимается многими его коллегами как обслуга, училка. Довольно быстро он запретил ей практиковать репетиторство, когда перешел в ССБ.

Именно его знание французского позволило Саддаму отправить Тарека в Париж в конце 1996 года, когда велись переговоры с врачами из Парижа об их приезде для осмотра Удея, который был совсем плох после недавнего покушения. Хусейн желал провести лечение сына во Франции, но ему дали понять, что это неприемлемо и существует только одна возможность воспользоваться их помощью – заполучить врачей в Багдад. Они, собственно, и не были против, зная про щедрое вознаграждение. Требовалось договориться и о том, чтобы они привезли спецоборудование для дообследования Удея.

Тарек так и не решился спросить, может ли он поехать в командировку с женой. И жалел об этом все последующие годы. Их, наверное, выпустили бы, учитывая, что дети Тарека и Бадры остались бы в Ираке…

Он бродил в свободное время по сырому декабрьскому Парижу, вдыхая влажный воздух, пытаясь впитать все впечатления, чтобы поделиться ими с Бадрой по приезду. Жил в хорошем отеле, маленьком и уютном, в самом центре города. Проснувшись утром и заказав завтрак в номер, он, кутаясь в одеяло, с чашкой кофе подходил к балконной двери и смотрел на мокрую улицу с машинами, стоящими в утренней пробке. По оконному стеклу струились дождливые дорожки, отчего-то навевая мысли, что жизнь полковника Тарека могла сложиться иначе, если бы он не родился в Багдаде, в бедной семье, не воевал бы всю жизнь.