Книга В тени скалы, страница 36 – Ирина Дегтярева

Все-таки удалось Тареку расшифровать шифр с помощью не кого иного, как Руби. Риск был невероятный передавать ему шифрограмму, но оставалась последняя надежда на израильских специалистов по дешифровке.

Подставлял он Руби? В какой-то степени. Руби встал на скользкую дорожку несколько лет назад, согласившись работать на иракскую разведку. Теперь ему предстояло балансировать. И Руби работал творчески.

Как уж ему удалось найти специалиста вне Моссада, чтобы не вызвать подозрений и чтобы содержание письма не стало достоянием израильтян, Тареку оставалось только гадать и восхищаться ловкостью своего агента и его возрастающим в геометрической прогрессии профессионализмом.

Ясем не без гордости считал, что и он сам приложил руку к воспитанию из Руби толкового специалиста в области разведывательной деятельности.

Шифротелеграмма содержала сведения, которые мог знать только определенный и крайне ограниченный круг людей из верхушки Мухабарата или даже из близкого окружения Саддама.

Обрадованный, вооруженный, как он думал, ключом к разгадке, Тарек бросился анализировать потенциальные возможности в добывании подобной информации у людей из списка, составленного ранее по контактам уголовника. И ничего. По нулям. Многое не совпадало. Либо не тот уровень допуска к секретам, либо уровень высокий, но не по искомой теме. А уж сам покойный уголовник никоим образом не мог быть посвящен в такие гостайны.

Руби, передавший расшифрованный текст, пояснил, что такой шифр однозначно использует ЦРУ. А Тарек не стал переспрашивать, откуда у Моссада ключ к цэрэушному шифру.

Другой бы, наверное, махнул рукой, посчитав, что зашел в тупик, но не Ясем. Он начал прикидывать, кто мог, с одной стороны, быть обладателем информации, содержащейся в шифровке, и, с другой стороны, хоть как-то, пусть и косвенно, иметь отношение к уголовнику.

Тарек проработал биографию почтальона-уголовника заново, сам, начиная с раннего детства. Выяснил, что он был родом из Тикрита. Одним из соседей его родителей оказался каменщик Кахтан Мааруф. Причем соседствовали они лет двадцать назад. Затем Мааруф переехал к сыну в столицу. А сын какая-то шишка в столице.

Ясем знал только одного Мааруфа, служившего в Мухабарате, – Тахира. И вот он-то вполне мог быть тем самым агентом. Но никаких доказательств, одни догадки. Необходимо было выявить связь Тахира с уголовником. То, что они, возможно, общались в детстве или юности, могло послужить только лишь зацепкой. Тарек вновь вернулся к уголовным делам, по которым осудили парня и к местам его отсидок. Он не поленился и съездил в одну из тюрем, где в последний раз сидел Джазим.

Там неожиданно выяснилось, что Джазим не досидел положенный срок. Из Багдада пришла бумага с требованием срочного его освобождения. Начальник тюрьмы развел руками на расспросы Тарека.

— Сколько лет служу, – признался он, – таких странных бумаг не получал.

— А за чьей подписью? – насторожился Тарек.

— Прокурора Валида Дагмана. Я, знаете ли, обычный человек, звезд с неба не хватаю, мне семью кормить надо. И хоть я знал, что Джазим убийца, причем рецидивист, но я его отпустил. И даже машину дал, чтобы до вокзала его отвезла. А что, вы, наверное, приехали искать крайнего? Кто отпустил и зачем? Он что, снова бед натворил?