Книга Черный халифат, страница 2 – Ирина Дегтярева

Петр почти сразу забыл о попутчице и снова принялся мечтать о предстоящем позднем ужине и о горячем душе. О, да, о горячем, чтобы от пара запотел весь кафель в ванной снизу доверху, а не только зеркало… А если в купленной селедке обнаружится еще и молока или икра… Но лучше молока! Он потер сладострастно заурчавший живот.

Через три остановки сошел, окунулся в сырой воздух и морось, зашагал по асфальтовой дорожке, черной, со светлыми кляксами налипшей желтой листвы. Впереди кто-то энергично шлепал по лужам, в темноте фигура виднелась смутно. Петру удалось рассмотреть впереди идущего, только когда буквально наткнулся на него, вернее, на нее.

— Что вы за мной идете?! – Та самая девушка с автобусной остановки резко остановилась и посмотрела из-под капюшона с вызовом, выставив бледный острый подбородок.

— Я вообще-то домой… Но, если хотите, могу пойти перед вами. Только и вы уж своим сачком меня по башке не отоварьте ненароком, – под «сачком» он подразумевал продолговатый чехол, который она держала в руке.

Девушка хмыкнула и посторонилась, даже ступила на газон, блестевший от дождевой воды…

Петр прошмыгнул мимо, поборов желание дурашливо гавкнуть, чтобы напугать страдающую подозрительностью неожиданную попутчицу еще сильнее.

Он зашагал бодро, учитывая, что дождь усилился и что червячок, которого следовало заморить, привел приятелей, и они, похоже, устроили в желудке пьяную оргию и завывали дурными голосами, требуя селедки и бородинского хлеба.

Скользнув ключом по домофону, Петр перепрыгнул несколько ступенек до лифта и услышал, как снова звякнул домофон, пропускающий еще кого-то в подъезд.

Обернувшись, он невольно рассмеялся и спросил, придержав дверцу лифта:

— Ну и кто кого преследует? Не удивлюсь, что нам еще и на один и тот же этаж.

Девушка промолчала, но в лифт с ним зайти все-таки решилась. Петр нажал кнопку с цифрой «10», и теперь хихикнула она.

— Не подозревала, что мы соседи. Я вас не знаю.

— Взаимно, – пожал плечами Петр.

Он пропустил даму вперед и, замешкавшись в поисках ключей, услышал растерянное: «Ой!»

— Проблемы? – неохотно, из вежливости, поинтересовался он, пробираясь мимо ее объемного рюкзака к двери своей квартиры.

— Ключи, кажется, посеяла, – испуганно пробормотала она.

— Дверь выбить? – спросил Петр, понимая, что вечер чревоугодия, так и не начавшись, переходит в вечер недоразумений и милосердия.

— Что же я потом буду со сломанной дверью? – девушка откинула капюшон, открыв узкое бледное лицо с тонким, с горбинкой носом, словно бы удивленными темно-синими глазами и прямыми, собранными в хвост, тускло-пшеничными волосами.

Петр поглядел на часы и вздохнул:

— Что-то мне подсказывает, что слесарь сейчас не придет. Завтра с утра вызовете, а переночуете у меня.

— Это неудобно, – она покачала головой.

— Неудобно в коридоре ночевать, – Петр распахнул дверь, почувствовав знакомый запах своей берлоги, пыльный, застоявшийся за долгое время. – Проходите, не ломайтесь. Я есть хочу… Меня Петр зовут. А вас?

— Александра.

— В вашей квартире ведь бабушка какая-то жила? – Он включил свет в коридоре и на кухне.

— Тетя Катя? Она переехала к моей маме, а мне эти апартаменты в безвозмездное пользование передала.

— Везет некоторым. Вы, Александра, мыться первой пойдете?