Книга Держите огонь зажженным, страница 67 – Ирина Дегтярева

— Живо в машину!

— Что ты знаешь? – Зара уперлась. – Скажи сейчас. Ты на меня все время смотришь волком. Выходит, не из-за Дилар?

— У тебя своих грешков предостаточно. А с Дилар расправился Галиб, не так ли? Ты чувствуешь свою вину, что не предотвратила убийство. Довольна? Теперь поедем, иначе я расплавлюсь сейчас на солнце. Я просто хочу принять душ. У меня нет настроения анализировать, кто и в чем виноват. Дилар мертва. Мы ее не воскресим. Вопрос в другом – каким образом Галиб был связан с Дилар? Ты знаешь?

Зарифа опустила глаза и покачала головой.

— Подумай об этом, – Петр подтолкнул ее к машине. – Поговорим позже.

* * *

Холодной воды тут не могло быть при сорокаградусной жаре. Земля, под которой проложены трубы водопровода, раскалялась и трескалась. Вода текла слабыми теплыми струйками из лейки смесителя над головой Петра. Облегчения не приносила, только выводила из себя, как китайская пытка, когда на голову капают – капля за каплей, капля за каплей…

— Эти чертовы квартиры! – бормотал он по-арабски и раздраженно постукивал ладонью по запотевшему кафелю на стене, где крепилась лейка душа. – Этот чертов Идзи!

На этом всплеск эмоций, который он себе позволил, прошел, и Петр стал прикидывать, почему Александров не сообщил ему об отъезде жены Сабирова за границу.

«Или генерал нарочно так завуалированно сообщил, чтобы не по официальным каналам, а под видом слухов, чтобы не посвящать в подробности Идзи? Но зачем? И что это может означать? Как-то это не вовремя. Мне категорически надо сосредоточиться на другом».

В дверь ванной постучала Зарифа и тут же вошла. Петр, обмотав полотенце вокруг бедер, брился. Отрастающая щетина заставляла его чесаться и чаще бриться.

— Ты меня достала! – порезавшись, зашипел он. – Скоро и во сне будешь являться с упреком во взгляде. Чего тебе? Хочешь исповедаться и причаститься? – Он хохотнул.

Зарифа провела пальцами по шраму на его руке, оставшемуся от осколочного ранения, полученного в Сирии. Курдянка сама лечила Поляка тогда. Он вздрогнул от прикосновения.

— Я же твоя жена, что ты от меня шарахаешься?

Петр повернул к ней лицо в пене для бритья, смерил ее таким взглядом, что Зара отступила.

— Ну да, ты верен своей русской жене, – ядовито отметила она.

— При чем тут это? – Он смыл пену с лица. – Сейчас придет Фарханг.

— А потом? – с надеждой спросила Зара.

Он хотел прервать скользкий разговор, учитывая, что не испытывает к Зарифе ничего, кроме постоянной настороженности. Ему хватило Дилар. Но в ту он хотя бы влюбился. А второй курдянки или, не дай Бог, второй беременной от него курдянки Центр не потерпит.

— Боливар не вынесет двоих, – непонятно для Зарифы сказал он. – Изыди, женщина!

Мысль о Муре вернулась, когда Зара хлопнула дверью. Петр знал, что теперь размышления, пробуксовывающие от нехватки фактов, начнут одолевать или останутся навязчивым фоном в подсознании, если он будет занят текущими делами.

«Зачем его жене уезжать в Болгарию? Почему в Болгарию? Если кто-то хочет намекнуть… – Он потряс головой. – Тогда это не намек, а вопль! Буквально в мегафон кто-то делает тонкий намек на толстое обстоятельство. Жена Мура… Как ее? Марина или Марианна? Она бы должна помалкивать, а не бегать по женам сотрудников, размахивая болгарским бело-зелено-красным флагом. Или она настолько глупа? Я ее совсем не знаю… Тут что-то не так».