Книга По острым камням, страница 100 – Ирина Дегтярева

Между унижением Джанант и своим он сделал однозначный выбор:

— Покажи свои руки, сгибы локтей, — уточнил он.

— Ты что? — шепотом спросила Джанант, отступив на шаг и упершись в обеденный стол. Отступать дальше некуда. — Я не…

Горюнов не стал препираться. Подступился и, схватив девушку за запястье сначала одной руки, а затем другой, подняв до локтей широкие рукава ее рубашки, осмотрел молочно-белые руки Джанант. Чистые, с нежной кожей, по которой он провел пальцами, показавшимися черными на фоне этой ослепительной белизны. От его прикосновений ее словно бы током ударило. Она все же вырвалась и попыталась хлопнуть Горюнова по щеке, но он увернулся. Сказал сердито:

— Следы от инъекций могут быть и на других частях тела, но мы не будем осматривать ни пальцы на ногах, ни другие интимные места. Понадеемся на твое честное слово.

— Я не наркоманка! С чего ты взял? Как ты смеешь! — И глаза ее снова стали темными, чернее чем от природы. Злющими.

— Откуда ты узнала о поездке в Лахор, если с отцом не говорила? Как я понимаю, ты только ему подчиняешься напрямую.

Джанант нервно одергивала рукава рубашки и зыркала на Петра исподлобья.

— В машине карта, — наконец снизошла она до ответа. — На ней отмечен Лахор. А вот для чего нам туда, — она пожала плечами. — Отец скажет.

— А до того ты про Лахор ничего не слышала? Что-то же должны были тебе говорить про нынешнюю поездку в Пакистан!

Его низкий хрипловатый голос, так раздражавший ее в первые дни их общения, теперь казался не наглым и скрипучим, а грустным, глубоким и вдумчивым. Но при всей его вдумчивости и значительности он никак не мог усвоить, что с ней никто никогда не считался, а она никому и никогда не задавала лишних вопросов. Ей говорили ехать в Сирию, она ехала, говорили собираться в Пакистан — она паковала сумку и отправлялась. От часа к часу, изо дня в день жила по инструкции, и ее все устраивало. Так легче, проще — не думать, не интересоваться, не проявлять инициативу и надеяться, что действует во благо страны и людей.

— Что, все твои многочисленные телохранители собирались с тобой в Пакистан? — вдруг спросил Петр насмешливо. — Целая толпа. Вы бы вместе были группой штукатуров?

— Насколько меня информировали, — хмыкнула Джанант, видимо вообразив себя в роли бригадира штукатуров, вооруженных до зубов отнюдь не валиками и шпателями, а чем-то посерьезнее… — я бы отправилась с одним-двумя. Женщиной и мужчиной. Теперь уже не стали подбирать женщину, тем более, я настаивала лишь на твоей кандидатуре. Интересно, чем теперь мне это аукнется? Прежде я никогда ни на чем не настаивала.

— Надо же когда-то начинать, — пробормотал Горюнов. — Где эта машина, надеюсь, не под камерой ее поставили? Тут везде светишься в камеры наблюдения. Особенно Исламабад ими нашпигован.

— Чего уж… Мы и на границе засветились. Ты ведь говорил, что наш связной здесь служит в полиции.

— А для твоего удобства это, к тому же, женщина. Если нам и впрямь придется ехать в Лахор, надо успеть встретиться с ней здесь. Мне важно, чтобы вы наладили личный контакт. Я же не буду торчать тут с тобой вечно. Пойду погляжу, что за тачка. Надо быть готовыми к выезду. Проверить бензобак. Ты водишь машину? — Он с досадой заметил, что Джанант отрицательно покачала головой. — Где ты там карту нашла? В бардачке? А оружие?