Книга По острым камням, страница 137 – Ирина Дегтярева

Наваз сидел за столом, перед ним стоял ноутбук. Рядом лежал спутниковый телефон и девятимиллиметровый пакистанский «Трушот», такой же, каким Горюнову предлагала вооружиться Разия.

— Я все о тебе знаю, — без обиняков сказал Наваз, захлопывая ноутбук, и показал на складной стул с матерчатыми сиденьем и спинкой.

Горюнов сел, предпочитая выслушать обвинения в разведдеятельности до конца. Тем более тон Наваза был, скорее, благожелательным, чем изобличительным.

— Я несколько недооценил тебя, — Наваз расстегнул пуговицу на вороте рубашки, потянулся к рюкзаку, стоящему у ножки стола и достал бутылку минералки. Отпил прямо из горлышка. — Ты оказывается воевал под началом Аббаса. Правда, я так и не понял, куда ты подевался после две тысячи пятнадцатого года. Тебя не было в Сирии, да и в Ираке до нынешнего времени. Ты ведь был инструктором и снайпером. — Он смотрел пристально в глаза Петра, и в слабом свете помаргивающей лампочки его глаза, карие, близко посаженные казались красными, как бывает на неудачных фотографиях.

Его демократичная одежда — джинсы и рубашка-поло, его добродушный вид не могли обмануть Горюнова. Он имел дело с опасным типом, изворотливым и беспринципным, уже продавшимся американцам. Чтобы получать новые и новые суммы на счета в каком-нибудь швейцарском банке, он пойдет на все и будет жертвовать, особенно охотно чужими жизнями. Возможно и Джанант для него тоже разменная монета. Но для чего ему мог понадобиться Кабир Салим, от которого он еще совсем недавно хотел избавиться, как от балласта?

— О тебе я получил хорошие отзывы. И все-таки, где ты пропадал четыре года? И как ты смог стать инструктором, если был обычным парикмахером? Или работа в цирюльне — это прикрытие?

— Прикрытие? — Горюнов достал сигареты и посмотрел на собеседника вопросительно. Тот кивнул. Секундная пауза, пока прикуривал, позволила собраться с мыслями. — Не понимаю, о чем речь. К тому же у меня начальница уважаемая Джанант — вот с ней и обсуждай все вопросы. Я тебя помню, мы заезжали к тебе в Равалпинди, — Петр вспомнил ту конспиративную квартиру и подумал, что именно в Равалпинди находится командование пакистанской армии.

Наваз усмехнулся.

— Правильно отвечаешь. Вот только я не хочу иметь дел с бабами. Если бы не ее папаша… — он развел руками. — Слишком он серьезный человек в ДАИШ. А мне нужен опытный человек около, — он снова хмыкнул, — «уважаемой Джанант». Ты здесь потому, что я направил сюда Джанант. Так же, как и Хатиму. В середине августа у нас запланировано мероприятие в Кабуле. Мне необходимо, чтобы Хатима стала одной из исполнительниц. Остальных подберите с Джанант по своему усмотрению из местных бойцов.

Он говорил по-арабски, как пишут в книжках, правильно, красиво, но пересыпал свою речь словами, про которые в словарях ставят пометки «жарг.» или низкая лексика. Удивительное сочетание для уха лингвиста, коим в сущности являлся Горюнов. В компаниях, куда он приходил с Сашкой, когда бывал в Москве в кругу ее друзей, он так и представлялся: «лингвист», чем вызывал у Сашки улыбку.

— У меня шеф Захид-сайид, — напомнил Петр, не собираясь легко сдавать позиции. Пока не мог понять, какой интерес у Наваза к его персоне. Что изменилось? Ну, узнал он о бурной деятельности Кабира в Сирии, так ведь и до этого было понятно, что Джанант не возьмет к себе в телохранители кого попало.