Книга По острым камням, страница 26 – Ирина Дегтярева

Горюнов заметил, как она смотрит не него и вроде как принюхивается. «Теряю хватку, — подумал он, — аккуратист. Одеколон, что ли, учуяла? Ну да бог с ним. Это же не тройной одеколон, а произведенный в Арабских Эмиратах. А девка, похоже, не промах. Она, точно она. У той истерички была похожая татуировка на руке, но не та стать, не тот взгляд. С этой придется повозиться, ловкая, умная, опытная».

У него даже мелькнула мысль связать ее, пока будет везти в машине. Что там еще скрывается в складках и швах ее одежды? Другой нож? Бритва? Отравленная игла? Женщина-офицер обыскала Джанант, но нож-то упустила, да еще какой! Горюнов, поморщившись, тронул предплечье. Кровь на рукаве уже подсохла и приобрела свекольный оттенок. Он заметил, что Джанант украдкой тоже трогает свою руку, разбитую его поставленным ударом из тхэквондо и крепким ботинком бельгийского производства.

Они подошли к джипу Горюнова, тут подоспел запыхавшийся Абдулбари с кожаным баулом, принадлежащим девушке. Петр посчитал, что в ее сумке нет чего-нибудь ценного, указывающего на ее принадлежность к ИГ, — она опытна и вряд ли проколется на ерунде. Его больше волновало, насколько нужен ему сейчас сириец. С одной стороны рискованно ехать наедине с бешеной кошкой Джанант, умеющей обращаться с джамбией, лучше чем с пудреницей. С другой — ему категорически не хотелось посвящать в свои дела Абдулбари. И тем паче показывать, куда он ее повезет. Знает ли Абдул о его квартире в Латакии? Скорее всего. На то он и сотрудник Мухабарата. Однако Горюнов менял эти квартиры регулярно, снимал то в одном, то в другом районе города.

В Латакии в 2011 году начались было беспорядки, но их довольно быстро подавили, и война напрямую родной город президента Сирии не затронула, но во многих домах квартиры пустовали. В том числе и курортные апартаменты. Хозяева поуезжали от неспокойной жизни — кто в Европу, кто в Иран, оставив соседям ключи для того, чтобы сдавать жилище. Здесь снимали те, кто побогаче из беженцев из других городов Сирии, где бесчинствовали игиловцы.

Горюнов арендовал то квартиру в районе, где жили портовые рабочие, то почти за бесценок прибрежные апартаменты, то в центре города, но чаще, на окраинах. Не так давно переехал в квартирку рядом с портом, на последнем этаже пятиэтажки с зарешеченными окнами. Именно выгнутые белые решетки на всех трех окнах привлекли его внимание, решетка оказалась даже на окошке в ванной, совмещенной с туалетом. Прежние хозяева, как видно, опасались грабителей, способных проникнуть в квартиру с крыши, а может, к ним уже и проникали. Ему нужна была квартира-крепость, своего рода квартира-тюрьма. Он предполагал, что, если повезет, то доставит Джанант сюда.

— А я?.. — сунулся было к машине Абдулбари.

— Доберешься сам? — риторически поинтересовался Горюнов и, не дожидаясь ответа, попросил: — Обставь все так, что девушка скрылась, ранив вашего офицера.

— Да мы даже и не знаем ни ее имени, ни фамилии… — Абдулбари с тоской заглянул в салон джипа через пыльное стекло. Джанант сидела на переднем сиденье, пристегнувшись, скрыв все эмоции под никабом, даже блеск антрацитовых глаз погасила, приопустив веки с пушистыми черными ресницами.

— Зато они знают, — кивнул Горюнов в сторону школы, явно имея в виду остальных задержанных. — Я бы на твоем месте обыскал остальных как следует. Кто-то из них возможно связан с ней. Проверить бы их с собакой, натасканной на взрывчатку. Если среди женщин есть ее телохранительницы, у них могут быть инструкции в случае опасности совершить подрыв, чтобы не допустить ее пленения.