Книга По острым камням, страница 95 – Ирина Дегтярева

— Как бы это гнездышко на поверку не оказалось осиным.

— Ничего, я дихлофос с собой прихвачу. Где я могу ознакомиться с вашими аналитическими отчетами по региону? Есть ведь умные люди, отчеты аналитические пишут…

— В соседней комнате, — холодно ответил Александров. — Тебе все принесут. Ты же в состоянии оценить, что я для тебя делаю? Без дополнительных запросов, только в результате устной договоренности с твоим шефом. Все свои закрома нараспашку…

— Ой ли! — Горюнов поцокал языком. — Вы и когда я под ваши началом трудился не все открывали. Всегда что-то про запас держали…

Они уже три дня торчали в пыльной квартире с изображением мечети на большом ковре, висящим над матрасом и закрывающим, как оказалось при ближайшем рассмотрении, пятна плесени и следы от давленных клопов.

Такого захолустья Петр не видел со времен своего начала жития-бытия в Багдаде, где он снимал примерно такую же комнату у тогдашнего хозяина цирюльни. Хозяин, продав парикмахерскую Горюнову, уехал в Лондон к дочери, удачно вышедшей замуж за араба, получившего по квоте гражданство Великобритании.

Вопреки опасениям, проверки игиловскими безопасниками, как таковой не состоялось. Паспорт у Кабира Салима забрали, Алиму запрос о том бое они направили, а информация о погибших телохранительницах от Абдулбари «утекла» дозированно и в нужном Горюнову контексте. Позднее из Центра Петр узнал об этом запросе и о том, что около багдадской парикмахерской, все еще формально принадлежащей Кабиру Салиму, тоже покрутились незнакомцы, порасспрашивали. В цирюльне, само собой, сидел свой человек, доложивший о любопытствующих в Центр.

Петр, собственно, и не видел игиловских безопасников. С ними контактировала Джанант, она и передала им иракский паспорт Горюнова для проверки.

Джанант изменилась. Ее взгляд уже не казался загнанным, она перестала искать «варианты побега», убедившись, что попала в каменный мешок, который олицетворял Петр. Он вроде и не давил как-то изуверски, не издевался, но, сделав робкий шаг влево-вправо или вперед-назад, Джанант, уткнувшись ладонями, ощущала холодный камень. Однако, когда они отправились в сопровождении Зорова и Абдулбари из сирийского Мухабарата к границе с Ираком, Джанант на глазах стала обретать былую уверенность, приосанилась в своем никабе, и голос стал более властным.

— Ты же понимаешь, — сказала она еще в Латакии в конспиративной квартире накануне отъезда, — что я буду относиться к тебе на людях как к телохранителю, наемнику?

— И все же чуть лучше, — скорректировал ее намерения Горюнов, улыбаясь. — Все-таки я тебя спас и вытащил из боя. Так ведь? Ты теперь доверяешь только мне, и я всегда буду рядом во всех переговорах. Ты же там обретешь статус, не так ли, а стало быть, возможность принимать решения. Повысишь меня через время из телохранителей в свои личные помощники.

— Нам надо пережить проверки, — выразила сомнения Джанант.

Последние дня четыре перед отъездом они вдруг прекратили совершать саляты по пять раз на дню. Когда Джанант сказала Петру, что не стоит так усердствовать, достаточно пятничной молитвы, он воспринял это как провокацию. Сперва просто промолчал. Затем произнес глубокомысленно:

— «Среди вас нет никого, чье место в аду или раю не предписано Аллахом», — говорил Пророк, мир Ему и благословение Аллаха. «О, Пророк, поскольку Аллах предназначил нам наши места, можем ли мы удовлетвориться этим, отказаться от исполнения религиозных обрядов и долга?» — «Нет, потому что счастливый будет вершить добрые дела, а те, которые ничтожны, будут вершить злые дела».