Книга Сын Йемена, страница 12 – Ирина Дегтярева

Поехали дальше уже при дневном свете. И вскоре Муниф увидел долины, засаженные оливами и финиковыми пальмами, росшими под Идлибом. Теперь уже после недавних боев в этих рощах слишком много железа, и к тому же взрывоопасного железа. Муниф потер распухшие от ударов подбородок и скулу, подумав, что такие парни не остановятся на достигнутом. Вовсе сожгут эти рощи и разломают то, что пока еще не доломали… Впрочем, Сирия мало его волновала, а уж тем более ее сомнительное будущее. Свое будущее куда интереснее.

Когда въехали в Идлиб, Муниф воспрял духом и указал водителю, куда ехать. Однако до последнего не верилось, что все закончится мирно. Он подозревал, что, зайдя в квартиру, боевики заберут документы и вещи и либо отвезут его обратно вместе с барахлишком, либо прибьют тут же. Зачем им нужен его труп, он не додумал воспаленным от бессонных дней и ночей мозгом. Сознание пробуксовывало и ходило по замкнутому кругу, в котором движителем был инстинкт самосохранения.

Он отдал паспорт одному из боевиков, поднявшемуся с ним в квартиру. Другой остался в машине, и это вселяло надежду на мирный исход. Боевик быстро сфотографировал все страницы паспорта и даже обложку. Бросил небрежно документ на столик у двери и сказал со злостью:

— Скажи спасибо Аббасу. Из-за тебя мы рисковали.

Муниф кивнул машинально. Запер за боевиком хлипкую дверь съемной квартиры и почувствовал, что вот-вот упадет. У него опустилась голова и руки повисли плетьми, словно из него вынули сразу все кости и мышцы. Он стоял так несколько минут, боясь сделать шаг и потерять сознание. Оно ему еще было нужно, чтобы сообразить, стоит ли тут же сбежать или лучше не дергаться, как советовал Салим. Позвонить знакомым Джазима, чтобы подыскали другую квартиру? Или пойти на ближайший базар и там найти того, кто сдаст на несколько дней квартиру или хоть комнату?

Покачиваясь, он таращился в зеркало на свое лицо в кровоподтеках, осунувшееся, со щетиной на щеках, с густым кровоизлиянием вокруг темно-коричневой радужки глаза, с бледностью, проступившей через природный загар. Чуть вьющиеся смоляные волосы были встрепаны, когда он стянул с головы гутру, заметив на ней кровь.

Нет, сейчас идти куда-то немыслимо. Нет сил, нет понимания, куда идти, да еще в таком виде. На базаре он может привлечь излишнее внимание. Его могут снова захватить в плен. У него вид жертвы, подранка, от него исходит сигнал слабости и уязвимости. Даже если существует риск оставаться здесь, в квартире, адрес которой известен недружественным силам, больший риск выйти из дома.

Муниф дошел до кровати в комнате, упал на нее и уснул свинцовым сном. Обрывки событий монотонно и тошнотворно мелькали перед глазами. Спал он почти сутки. Потом помылся, постирал одежду с чувством брезгливости и вдруг ощутил, насколько он голоден, даже голова закружилась.

Выглянув в окно, увидел мальчишек, гонявших мяч во дворе. Некоторые играли босиком, другие ухитрялись это делать в драных вьетнамках. Подозвав одного из них, Муниф попросил его подняться на второй этаж. Дал ему денег и поручил купить хлеба, фиников, блок сигарет и пару бутылок воды.

Чумазый мальчишка, не сильно отличающийся от йеменских парней, сочувственно посмотрел на его избитую физиономию и согласился сбегать в магазин за символическое вознаграждение. Через пятнадцать минут все принес.