Книга Сын Йемена, страница 26 – Ирина Дегтярева

Мальчишка не поверил. И у него были основания так думать… В комнате, где на ковре сидел подполковник, на низком столе перед ним стояло блюдо с ароматной козлятиной и рисом. Пошатывающегося пленника усадили напротив, даже подложили под спину подушку, но не из жалости, а чтобы он не завалился на спину. Захаб все-таки вколол ему обезболивающее, и Муниф слышал слова подполковника как сквозь вату.

Не поверил он словам офицера, потому что, если все так, как он говорит, не вышел бы он под пули мальчишки, не мог ведь знать, что парень порезался и залитая кровью рука соскользнет с приклада в самый неподходящий момент.

«Стал бы так рисковать этот прожженный шакал, лис», — вяло подумал Муниф, которого даже не удивило, что подполковник знает его имя. В этом он не усмотрел никакого предательства. Если оно и произошло, то позже — пока Муниф валялся в беспамятстве, подполковник задействовал контрразведку, и та подняла на ноги всех своих осведомителей в Сааде, и кто-то раскололся-проговорился, что брат Муслима собрался совершить акт мести за гибель брата. Многие в городе подозревали, что такое может произойти.

— Брата не вернуть, — вздохнул подполковник, — сочувствую твоему горю, — он закурил и протянул пачку сигарет Мунифу. Тот не отказался и, сжав разбитыми губами мундштук сигареты, затянулся, когда собеседник помог ему прикурить, поднеся зажигалку. От едкого дыма защипало в глазах, терпкий вкус табака взбодрил и немного прояснил мысли, правда, при этом слегка закружилась голова.

— Ты же понимаешь, что не лично генерал Мохсен убил твоего брата. Да, не буду скрывать, без его приказа ничего не могло произойти, но война есть война.

— Не мы пришли на вашу землю, — распухшими губами Муниф еле шевелил, но не терял присутствия духа, понимая, что смерть ходит рядом, может, именно она так притягательно пахнет козлятиной, дорогими сигаретами и пряным одеколоном мягко стелющего подполковника, плетущего сеть с ему одному ведомым узором.

Что он хочет получить от мальчишки, о котором знает уже все: сирота, не из семьи высокопоставленных родителей, хотя его брат и добился довольно высокого положения, приблизившись к объявившему себя имамом Хусейну аль-Хуси? Но брат мертв, и его статус обнулился, по наследству он не переходит. На мальчишке к тому же теперь висит и забота о вдове брата и его трех детях. Их всех ждет нищета.

— Допустим, я тебя отпущу. Что будет? Как ты думаешь? Даже если тебе удастся объяснить тем, кто тебя послал, каким чудом ты уцелел, хоть и не выполнил свою священную миссию, тебе придется подумать о том, как выживать и кормить семью брата, теперь ты старший мужчина в семье. У тебя нет профессии, нет никаких перспектив… — подполковник задумчиво бросил в рот кусок козлятины и пожевал. Опомнившись, предложил взять мясо «гостю», даже оторвал кусок лепешки и протянул ему, чтобы тот мог ею подхватить еду с блюда.

Муниф покачал головой. Если бы и не болели губы и прикушенный язык, у него все равно кусок в горло бы не полез в доме врага и в предчувствии скорого конца.

— Я не злодей, как и сейид Мохсен. Мы такие же йеменцы, как и все вы тут.

— «Вы — силы высокомерия», — повторил Муниф лозунг, вбитый ему в голову. — Мы защищаем нашу исламскую умму, вам, продавшимся американцам и саудитам, нас не понять.