Книга Сын Йемена, страница 95 – Ирина Дегтярева

— Ты же понимаешь, если я сейчас его кину как рядового бойца в бой, то его хватит, даже при его везении, дней на пять, в лучшем случае. К сожалению, среди таких юнцов у нас смертность наиболее высокая. Но кому воевать? Мы слишком молодая нация. Нам не дают стареть.

Рушди встал так, что его лицо видел только Муниф. Он вдруг скривил такую физиономию, на которой читался вопрос: «Или ты хочешь, чтобы его?..» Муниф чуть заметно покачал головой.

— Внизу сейчас ждет охранник, которого к тебе приставили. Это мой человек, его опасаться не стоит, он не для проверки, — предваряя вопрос, сказал Рушди. — Из-за угроз генерала. Так вот Пич мог бы побыть какое-то время твоим телохранителем. Залиль его поднатаскает.

— Как бы мне самому не пришлось его охранять, — пошутил Муниф. Идея приставить к нему телохранителя больше напоминала не охрану, а стражу. Ему все же не доверяют. Да и почему бы доверять? То, что предлагают такой пост, это, скорее, в пику Мохсену. К тому же человека, который много знает о противнике, лучше держать под рукой. До той поры, пока противник жив. Потом, как правило, избавляются и от подобных осведомленных людей.

— Я буду телохранителем, — сказал Пич так, словно его кто-то спрашивал.

— Поживем — увидим, — Муниф махнул рукой. — Выметайся. Сходи вниз, познакомься с Залилем.

— Скажи, что Рушди послал, — вдогонку ему крикнул сам Рушди, добавив уже тише: — Залиль может принять его за африканского попрошайку.

— Ну уж! — обиделся Муниф. — Он у меня одет-обут… — Услышал, как хлопнула входная дверь. — Что ты приберег напоследок, брат?

— Мои люди взяли Джазима и работают с ним сейчас.

Муниф поежился после слова «работают».

— Я подумал, что ты бы хотел с ним увидеться.

— Присядь-ка, Рушди. Есть дело…

Они говорили минут двадцать, вернее, говорил Муниф, а Рушди, закурив, слушал, склонив голову.

— А по поводу предателя… — начал было Муниф, когда они пришли к совместному решению, непросто давшемуся Рушди.

— Нет, Муниф, с этим повременим. Пройдешь проверки, тогда. Иначе меня не поймут уж точно. С Джазимом-то придется туго. Но я тебя услышал.

* * *

Когда Муниф вошел в кабинет, где допрашивали Джазима, он несколько секунд привыкал к полумраку. Снова в Сане отключили электричество, горела масляная лампа. Допрос велся в одном из кабинетов генштаба, захваченного хуситами. Когда Муниф шел по темным коридорам, где на поворотах стояли вооруженные бойцы в футе и пыльных сандалиях, он пожалел о том времени, когда тут ходили лощеные офицеры. Но что же делать, если эти образованные продались саудовцам и церэушникам! Значит, придется таким вот крестьянам в традиционных юбках начинать строить свою страну заново, и когда-нибудь снова в этих коридорах появятся подтянутые офицеры, но уже настоящие патриоты родной страны, не отмахивающиеся от традиций и собственной веры.

Джазим сидел на стуле около стены в окровавленной рубашке с разорванным воротом, встрепанный и бледный, показавшийся Мунифу сильно постаревшим и сломленным.

Муниф узнал эту рубашку на приемном отце — тот покупал такие в Париже, куда летал не так давно. Похожую привез и Мунифу в подарок.

Джазим взглянул на него и опустил голову, делая вид, что не признал, из опасения навредить или боясь горького разочарования, после которого причиняемая тут физическая боль только усугубится.