Книга Измена. Диагноз: 42, свободна и счастлива, страница 11 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

— Нормально. Сколько мы вам должны? — перехожу к самому главному.

Меня немного пугают возможные суммы. Ну ладно… надеюсь, там не миллионы. Кредит, если что возьму.

В его глазах мелькает удивление.

— Нисколько.

— Прямо-таки нисколько? — хмыкаю. — А за мебель, посуду? Что там ещё пострадало.

— Без понятия, — разводит руками. — Я уже перевёл нужную сумму, не вдаваясь в детали.

На меня накатывает такая усталость и апатия, что мой язык без гостей спешит вперёд моего мозга.

— А вы бы лучше вдались в детали… что у вас в университете творится. Юные студентки соблазняют опытных профессоров. Или это опытные профессора соблазняют юных студенток. В любом случае, проверка не помешает. А то кто знает, чем у вас в аудиториях после лекций занимаются.

— Там камеры вообще-то везде.

— Тогда просмотрите. А вдруг… а то не университет. А дом терпимости какой-то. Всего доброго, Олег. Спасибо за помощь. Саш, — зову дочь. — Поехали.

Саша клятвенно обещает больше не нападать на Лилю и не вестись на провокации. Провожу с ней дома беседы, что насилие — не выход. Хотя самой очень хочется крушить и разрушать.

Эдик названивает ей каждый день, один раз даже приезжает в гости. И передаёт мне привет от папы.

— Знаешь, что его папа свободен. Родители Эдика развелись очень давно, и Олег Борисович больше не женился, — зачем-то сообщает мне дочь.

— Ну, теперь знаю, — с подозрением посматриваю на неё.

Несколько дней проходят в относительной тишине. Равиль пытается позвонить мне, но я ставлю его номер в блок и подаю на развод.

Не хочу разговаривать с этим предателем.

У меня всё умерло к нему. Чувства выжглись. Лишь гадкий привкус плесени во рту остался, словно я откусила кусок от завалявшегося в столе старого хлеба.

Встретимся в суде, немилый…

В эти дни спасает лишь работа. От грустных мыслей, от усталости. Да, я выматываюсь там, но и наполняюсь энергией одновременно. Когда видишь результат своего труда — выздоравливающих пациентов, на душе сразу становится светлее.

Отделение переполнено. Мне нужно проверить пациентов, и я начинаю с обхода палат, ставлю капельницы, делаю уколы, напоминаю, кого жду в процедурном кабинете на перевязки.

Каждый день в больнице — это вызов, но я люблю свою работу. Я чувствую, что могу сделать что-то важное и значимое для людей, которые нуждаются в помощи. Пускай я не стала врачом, но ведь и труд медсестры невозможно обесценить. Я могу ввести катетер в вену с закрытыми глазами. Пациенты говорят, что у меня лёгкая рука. И всегда отвечают улыбкой на мою улыбку.

— Так-так, а кто тут у нас такой красивый, — подхожу к кровати и глажу руку пациентке Динарова, которую буквально на днях перевели из реанимации.

— Не особо красивый, — тихонько смеётся, — но спасибо за комплимент.

— Не прибедняйся, зайка, потерпи немного, и будешь блистать, — поддерживаю.

Я всегда называю пациентов, не зависимо от возраста, ласковыми словами. Это немного окунает их в детство и имеет потрясающий лечебный эффект. Не знаю, как это работает, чисто психология, но помогает.

— Блистать дыркой в боку?

— Дырку твою Даниэль Максимилианович умело заштопал. Давай повязочку сменим, деточка. Аккуратно, вот так.

Помогаю ей открыть бок.

Алёна выглядит немного уставшей, но старается держаться.