Книга Измена. Диагноз: 42, свободна и счастлива, страница 7 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

Саша что-то трындит под ухом, а меня охватывает холод.

Лиля.

Лиля звучит как гром среди ясного неба.

— Лиля? — перебиваю. — А как эта Лиля оказалась у вас в компании?

— Эдик её привёл, — поясняет Саша, вновь погружаясь в телефон. — Он — сын ректора, и они с Лилей учатся вместе.

— И давно ты с сыном ректора общаешься?

— М-м-м… не очень, — смущённо отзывается Саша. — Ну, он хороший парень, ты не беспокойся. Не мажор какой-то бешеный. В адеквате.

— А её… Лилю эту… ты хорошо её знаешь? — спрашиваю, стараясь не выдать своих эмоций.

— Ну, пока не очень, но она такая открытая и дружелюбная. Мы с ней много общаемся, — отвечает Саша, не замечая, как меняется моё выражение лица. — Папа наш у неё что-то ведёт. Она сама говорила.

— Папа наш ведёт… — повторяю медленно.

Саша поднимает на меня взгляд и, наконец, замечает, что со мной что-то не так.

— Мам? — вскакивает. — А ну быстро садись. Что происходит? Ты какая-то бледная. Вон губы посинели. Мама? Мамочка? — она усаживает меня на своё место, хватает за руки, трёт их.

Понимаю, что они ледяные.

А ещё понимаю, что эта Лиля, будто спрут, запустила свои щупальца во все сферы моей жизни.

Для моего мужа она — любовница, для моей дочери — подруга.

Хорошо устроилась, шалавка малолетняя…

Юная, а пронырливая. Такие в любое отверстие без мыла проходят.

— Мама? Ты меня слышишь? — дочка растирает мои запястья.

Холодный озноб пробегает по спине, и я не могу сдержать дрожь в голосе, когда смотрю на Сашу.

— Саня, — начинаю, стараясь собраться с мыслями, — мне нужно тебе кое-что сказать.

Она смотрит на меня с тревогой и недоумением.

— Мам, что происходит? Ты выглядишь не так, как обычно. Я что-то не то сказала? Хотя я вроде ничего не сказала… Может, ты заболеваешь? Ты в своей больнице поселилась, не надрывайся так, ты нам с Даней и папой здоровая и весёлая нужна, — улыбается дочь.

— Не нужна я папе.

Она замирает на секунду.

— Ты чего такое говоришь? Вы, что, поссорились?

— Не поссорились, мы разводимся.

Несколько секунд стоит гробовая тишина.

— Ма-а-ам, — чуть плаксиво тянет. — Ма-а-а-м… ну как так? Это, что, шутка такая?

Смотрю на свою взволнованную дочь и печально улыбаюсь.

— Прости, Саш, но нет, не шутка.

— Как же так?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь найти правильные слова. А их нет… правильных слов этих. Нет.

Поэтому либо правда, либо ничего.

— Твой отец мне изменяет.

— Изменяет?

— Да.

— Мамочка…

Саша потрясённо опускается на соседний стул, продолжая сжимать мои запястья.

— Мамочка… бедная ты моя… — она вмиг делается серьёзной.

Ей уже восемнадцать, иногда она сущий подросток, а иногда — уже строгая девушка. В ней будто борются эти два состояния, и окончательный слом ещё не произошёл.

— Мамулечка, ты сказала «изменяет», не «изменил», а «изменяет». Это значит, он продолжает это делать?

Вот Саша всегда такая была — внимательная к деталям.

Набираю новую порцию воздуха в лёгкие, чтобы вывалить очередное потрясение.

— Да, изменяет. С Лилей.

Саша смотрит на меня в полном недоумении, её лицо искажает недоверие.

— Да-да, не удивляйся. Вот с этой Лилей.

— Мам, ты что? Не может быть! Это просто какая-то ерунда! — восклицает она, не веря своим ушам.

Я чувствую, как в груди застывает ком — подавленная буря эмоций.

— Я сама их застукала, Саша, — стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. — Я приехала в квартиру бабушки и дедушки, завести какую-то ерунду надо было. А там они…