Книга Замуж по подписке, страница 67 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

— Я ведь правильно понимаю, что в гардеробной должны были остаться и женские вещи?

— Лично я не выкидывал, – флегматично отозвался артефактор, который, видимо, смирился с тем, что ему придется примерять на себя платье. – Там была одежда и матушки, и ее экономки.

— Это же просто замечательно!

Я открыла двери гардеробной и занырнула в эту «Нарнию». Досюда не дошли руки ни у меня, ни у Марты, поэтому внутри царил сумасшедший бардак. Но вешалки с платьями имелись. Правда, чтобы до них добраться, пришлось пробраться мимо трех пустых корзин, постараться не запнуться за садовый шланг и несколько пар сапог, а когда я почти была у цели, то неаккуратно потянулась за вешалкой, и сверху меня накрыло шляпными коробками.

— Ой… – отозвался Эрик, а я выругалась. Было не больно, но очень обидно. К тому же они добавили беспорядка и подарили нестерпимое желание чихнуть.

— Вот неужели нельзя хоть иногда прибираться? – спросила я, с раздражением отодвигая коробки.

Парень поджал губы.

— Тут не было ничего, что бы меня заинтересовало.

— Да тебя, похоже, вообще ничего не интересует! – в сердцах выдохнула я. – Судя по состоянию дома.

— В моей мастерской идеальный порядок.

— С чего это ты решил? – подозрительно поинтересовалась я, вспомнив, без сомнения, колоритное помещение, расположенное на чердаке. – Если тебе кто-то сказал, то не верь. Он врал.

— У меня там убрано, просто вещей очень много, и они лежат…

Гениальное объяснение. Много вещей, и они лежат. С моей «любовью» к уборке меня спасало только, что писатель – это не артефактор, особенно при наличии компа. У меня не так много вещей, чтобы они просто лежа создавали беспорядок. Его можно развести только в рабочих файлах. Но стоит потерять один раз текст почти готовой рукописи, и даже самый большой неряха перевоспитывается.

— Ты в своих вещах ничего важного ни разу не терял? – с издевкой поинтересовалась я.

— У меня все лежит на своих местах, – уперся Эрик. На его бледных щеках заалели красные пятна, и я поняла: сильнее рыжика злить не стоит. А то еще выгонит.

— Ну и ладно, – отмахнулась я, завершая спор первой.

Сейчас главная задача – превратить парня в благопристойную тетушку.

— Вот! – Я выудила из недр шкафа плотное и теплое темно-бордовое платье, которое выглядело опрятным, но изрядно поношенным. Цвет у него был не такой, как у благородного вина, а даже не знаю… как у благородного вина, которое пролили на серую скатерть. Зато воротничок до сих пор был белоснежным и накрахмаленным.

— Мне оно не нравится, – уперся Эрик.

— Знаешь, если бы оно тебе вдруг понравилось, я бы напряглась.

— Это даже не мамино! Она такие безвкусные никогда не носила!

— Десять минут назад тебе вообще никакие платья не нравились. Что-то в твоих вкусах поменялось?

— Мне до сих пор не нравятся платья. А это не нравится особенно.

Наверное, мы бы препирались и дальше, но тут с первого этажа раздался громкий, преисполненный показного энтузиазма голос Марты:

— Ой, радость-то какая! К нам приехал герцог! Марго! Ты же слышишь? Беги скорее приветствовать мужа!

Услышав это, я испытала желание заныкаться в гардеробную и спрятаться за платьями, а у Эрика мигом закончились все капризы, и он с удивительной сноровкой залетел в платье. Оно оказалось ему немного не по росту, прямо в пол. Поэтому брюки под ним остались незаметными, и это хорошо: он наотрез отказался их снимать. Я достала чепец. Белый, тоже накрахмаленный, и украшенный розочками в тон платью.