Книга Замуж по подписке, страница 97 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Комфорт, который он может мне обеспечить, не ценила, а единственное, чего хотела, – это писать книжки. И даже все равно, в каком мире. И денег я хочу не абстрактных, а тех, которые могу заработать книжками. Ровно столько, чтобы писать и не думать, где найти корку хлеба. Все же жена-писатель – несчастье в семье.

— Вот! – с восторгом выдохнула Марта, пытаясь задом выбраться из шкафа.

За собой она тащила алое пышное платье. С такого ракурса я даже разобрать особенно ничего не смогла, кроме цвета и оборок. Платье не вдохновило: на мой вкус, слишком яркое для домашнего обеда, ну, и с моими специфическими волосами смотрелось бы аляповато, а вот светловолосой Марте вполне могло подойти. Пожалуй, мой метод сработал.

— Прекрасно, – улыбнулась я. – Примеряй.

— Я? – удивилась подруга и прижала платье к груди. – Ты же просила тебе помочь. Я его для тебя отыскала.

— Ну, будем считать, я хочу другое. Тем более я и правда хочу. А вот ты одевайся!

— Правда можно?

Я закатила глаза. К счастью, меня отвлек голос Ксаны:

— Ой, а можно мне это?! – воскликнула она и немного расстроенно добавила: – Правда, оно мне немного великовато!

— Тебе тут любое будет великовато, – заметила я. – Увы. Но мы что-нибудь придумаем.

Девушка держала в руках то самое нежное лавандовое платье, в котором я была у королевы. Боже, неужели такие подростки встречаются? Скромные и со вкусом.

А вот Вилора выбирала дольше всех. Она подошла с умом и холодным сердцем, и я наблюдала за ней с интересом. Сразу видно, пришла покорять герцога. Она перебрала несколько моделей и остановилась на глубоком изумрудном платье с таким декольте, что я бы ни за что не стала в нем делать реверанс. Я поймала себя на мысли, что очень хочу подобрать девушке шарф, но, как гостеприимная, пусть и слегка не в тему ревнивая, хозяйка, лишь улыбнулась, отметив:

— Оно очень идет к твоим волосам.

Когда она облачилась в платье, я поняла, что ей действительно хорошо и я совсем не солгала. Глубокий вырез подчеркнул грудь, а собранные волосы – изящный изгиб шеи. Вилора была настоящей красавицей. Марта смотрела на нее с завистью и грустью.

Я слегка удивилась тому, что к красоте Марго она относилась как к должному. Вероятно, потому, что жена – фигура постоянная и незыблемая, а вот в Вилоре видела соперницу.

— Марта, ты шикарно выглядишь, – резюмировала я, когда подруга все же облачилась в мое платье.

Оно ей шло, превратив невзрачную мышку в симпатичную юную девушку. Узкий корсет подчеркивал осиную талию, а пышная юбка придавала Марте сходство с экзотическим ярким цветком. Вырез был скромный даже по меркам этого мира, но, пожалуй, так смотрелось даже интереснее. А вот Вилора не стеснялась. Когда она, смеясь, крутилась перед зеркалом, мне казалось, что ее грудь не поспевает за ней и платьем.

Р – раздражительность. Или ревность. Я еще не решила, какое слово в моем словаре опишет бурю эмоций внутри.

— Иди сюда, – я потянула Марту за руку и усадила в кресло. – Теперь макияж и прическа.

— Но это же сложно! – запротестовала Марта. – Ты не умеешь.

— Ты же знаешь, – фыркнула я, – во мне много скрытых талантов. Не бойся.

Марта позволила усадить себя спиной к большому зеркалу, а я принялась за работу. Конечно, я не была парикмахером, и мой максимум – это легкие кудри, которые можно сколоть в небрежный пучок. Но молодым и красивым другого не надо. Адриан уж точно насмотрелся на рафинированных девиц с идеальными кандибоберами на головах. Пусть глотнет свежего воздуха в компании красивых и непосредственных нас.