Книга Учеба до гроба, страница 106 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

В руках у мамы появились два изящных витых флакона.

— Занесу по дороге отсюда!

— Дай.

Отец выхватил у мамы склянку и кухонным ножом разрезал себе руку, сцеживая кровь из пореза.

Вторую протянули мне.

— Джули, – начала мама, – надо.

— А может, на слово поверим? – обратилась я к папе.

Не хотелось как-то резать собственную руку. Столбняк, заражение крови, испачканный паркет – сплошные минусы. Но под взглядом родителей, типично таким родительским, я сдалась.

Злость придала мне храбрости. Яркая кровь наполнила флакон доверху. Мама провела по колбе пальцем, и на ней появилась золотистая надпись с моим именем. Затем взяла пробирку у отца и повторила свои действия. Щелчок – и флаконы испарились.

— Все решили? Держи, – мама пододвинула к отцу кучу украшений, – твои подачки мне не нужны.

А потом она ушла.

Отец, даже не взглянув на меня, тоже исчез прямо из-за стола. Фели было кинулась убирать разбитую мамой посуду, но у нее так тряслись руки, что еще и она порезалась, и я отправила ее наверх, поспать.

* * *

Без мамы дома было что-то не так. Глупости, конечно, – прошло всего несколько часов после ее ухода. Но мне казалось, что-то было безвозвратно утрачено. Я проветрила кухню, и запах выпечки, который сливался с запахом ее духов, исчез. А еще было тихо. Мама постоянно бегала по дому, что-то делала, а на диване всегда можно было обнаружить забытое ею рукоделие.

А теперь… Диван идеально заправлен, такое ощущение, что на него никогда не садились.

Тут мой взгляд упал на окно, и я вспомнила, что цветы надо поливать. Хм. Мама всегда за этим строго следила, а вот папа вспоминал время от времени. Если мама гостила у бабушки, цветы он поливал контрастно, когда земля засыхала до твердости камня. Тогда он выливал в каждый горшок чуть ли не по литру воды. Как следствие, весь подоконник был в засохших разводах и земле. И мама, возвращаясь, громко ругалась, сетуя на мужскую безответственность. Грустно хмыкнув, я принялась за уборку.

Потом решила приготовить папе что-нибудь из еды. Готовая еда даже у смерти может вызвать гастрит, а тут у него еще стресс. Нажарила котлет, сварила рис. А потом решила еще испечь что-нибудь вкусненькое. Через час в кухню вернулся запах сдобы. Пирог с пасленом. Вкус детства, ради которого я не давала маме выполоть этот сорняк.

Совсем некстати накатили воспоминания. Середина августа. Мы ждем гостей. Фели с утра собирает яблоки, а я маленькие черные мягкие ягодки. Потом мы помогаем маме украшать пирог.

А вечером, на веранде, накрываем на стол. Взрослым ставим чашки из тончайшего фарфора, а нам с сестрой большие эмалированные кружки, поскольку мы с ними носимся по двору, и мама боится, что разобьем фарфор и поранимся. А мы и рады. Из них чай вкуснее. А если туда запихнуть еще и смородиновых листьев! Вкуснятина. А потом все сидим дотемна. Взрослые говорят о взрослых вещах, а мы сидим как мышки, чтобы не отправили спать.

А иногда Голод приносил гитару. Тогда мы чуть ли не на колени к нему лезли, чтобы только подержать в руках инструмент. Голод улыбался и угощал нас кусочками сахара. Лучшие воспоминания. Мама нас просто предала. Чего ей не хватало?

Рука дрогнула, и я выронила чашку, в которую только-только налила кофе.

На автомате подмела осколки, протерла полы, убрала со стола и, не выдержав, изо всей силы пнула мусорное ведро, вымещая бурлящую внутри злость. Ведро с грохотом перевернулось, щедро рассыпав свое содержимое по чистому полу. Еще раз его пнув, я вновь побрела за совком и метлой.