Книга Учеба до гроба, страница 34 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

Я никогда еще не ездила на скоростном метро. И чувствовала себя не особо хорошо… вот все же хоть я и смерть, а под землей мне неуютно. В царство Аида я ни разу не спускалась и сейчас вцепилась в поручни эскалатора, чувствуя, что ой, попадет от отца! Только когда вместо призрачных врат и вездесущего Харона показались поезд и щит с рекламой презервативов, я выдохнула. Макс, похоже, изрядно забавлялся моей реакцией.

— У тебя, – он протянул руку и вытер кончик моего носа, – грязь.

Я почему-то смутилась. А при виде поезда напугалась и прижалась к некроманту в толпе.

— Кхм. – Он как-то странно на меня покосился, – Джульетта, ты что, первый раз в метро?

— Да! И мне не нравится, когда надо мной тонны земли, глины и камня. Лучше такси, честное слово.

— Кто бы мог подумать, – фыркнул некромант. – Смерть боится подземелий. А еще чего боишься?

— Шаурму покупать на вокзале, – огрызнулась я и отодвинулась из вредности.

Посмотрела бы я на Макса после наших лекций.

— Знаешь, ваш мир – далеко не безопасная голубая планета. Ты знаешь, что такое сопромат?

Некроманта передернуло, видно, воспоминания были не из приятных.

— Вот, – довольная произведенным эффектом, протянула я. – Теория смерти еще хуже. Я ее сдала и забыла, как вы забываете сопромат и прочие страшные предметы. Так что скажу главную мысль. Безопасных мест нет.

— Даже для тебя?

— Даже для меня.

Уже на выходе из метро Макс замешкался, и мне пришлось ждать у выхода.

— Шаурмы? – спросил он, протягивая аппетитно выглядящий ролл.

— Очень смешно, – скривилась я.

Дождь лить не перестал, но интенсивность поумерил. Здание больницы, белое в ясные и сухие дни, потускнело и теперь напоминало декорации к ужастику. Еще бы в окна смотрели истощенные пациенты – и получилась бы полная картина надвигающегося апокалипсиса.

— Покайтесь, ибо грядет! – услышала я откуда-то сбоку.

Макс был так занят поглощением шаурмы, что ничего не замечал.

А я вот увидела у лавочки парня в мешковатых одеждах, с виду напоминающих балахон. Он ли орал, я сначала не поняла, но, когда мимо прошла какая-то парочка студентов, вдруг встрепенулся и заголосил:

— Покайтесь, грешники! Апокалипсис близко! Смерть, мор, война и голод наступают!

Я повернулась к Максу.

— Сфотографируй меня с ним! Папе покажу!

И понеслась к парню, счастливая, словно выиграла в лотерею внеочередной отпуск.

— Можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста!

Растерянный парень, наверняка привыкший, что прохожие с неприязнью отмахиваются, так и застыл с открытым ртом. В руках у него была табличка «Всадники ближе, чем вы думаете». Макс охотно сделал несколько снимков на телефон.

— Ух, круто!

— И что крутого?

— Ну как, у вас постоянно всякие апокалипсисы происходят. И каждый раз выходят чудики, которые об этом объявляют. А всем по фиг. И папе с всадниками по фиг, они не для того академию организовывали, чтобы массово всех укокошить. Раз в десятилетие стабильно к вам ходят и то календарь майя продлевают, то ледниковый период останавливают. Дык и все не слава вечности – остановили ледники, начали орать про потепление. Продлили календарь майя – у вас еще какой-то закончился.

На нас странно посмотрел охранник больницы, услышавший часть разговора, и я решила помолчать. А то здесь и психиатрическое отделение есть. И будем мы не детективы, а… ну смерть и некромант – чем не пациенты?