Книга Учеба до гроба, страница 78 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

— Отстань! – Идиот-некромант вдруг подорвался и стремительно выскочил из зала.

А через какой-то час…

Сбывался мой последний ночной кошмар. Тот самый, где Макс сдавал меня в багажное отделение в собачьей сумке-переноске.

— Макс, я, конечно, не знаток истории. Но мне кажется, этот транспорт знал времена Святой Инквизиции.

— Еще одно слово, и знаток истории полетит своим ходом. Хоть на метле, хоть на косе.

На косе… не напоминал бы уж, я еще от прошлого полета не отошла. И долго буду натыкаться на многозначительный взгляд Смерти.

Вот где Макс откопал это чудо истории самолетостроения? Чудо в том смысле, что он еще летает. И чудом будет, если долетим. Кто вообще в век гироскутеров, сверхзвуковых полетов и рейсов в космос летает на трехмоторных самолетах? Нет, когда-то, может, салон и был роскошным: кожаная обивка сидений, занавесочки. Для тех времен о-го-го, почти люкс! Однако время его не пощадило. Кожа растрескалась и была местами порвана, из дыр песком высыпался ссохшийся поролон. А про ремни безопасности и думать страшно – по большей части сломаны.

Макс взял меня под локоть и мягко, но настойчиво проводил в салон. Попытался пристегнуть, но безуспешно. Прошипев что-то ругательное, просто связал концы ремня кокетливым бантиком.

Сел рядом и потянулся к креплениям ремней, спустя минуту бантиков в салоне самолета прибавилось.

— Ты дурак? – вырвалось у меня. – Я – смерть! Меня хоть скотчем примотай, ничего не будет. А вот тебя при падении в этой жестянке расплющит. Давай лучше подождем нормальный рейс, а?

— Выше нос! Пилот сказал, что на таком же летала какая-то Амелия Эрхарт. Сейчас посмотрим, что за личность.

И он уткнулся в смартфон, нажав на значок приложения-энциклопедии.

— Женщина-пилот. Попыталась совершить кругосветный перелет на самолете Lockheed Model 10 Electra. Пропала без… А впрочем, неважно. Главное, мы уже взлетели.

— Угу. Теперь главное – долететь и приземлиться. Не хочется объяснять папе, почему меня выловили из Атлантического океана.

Дальше я молчала. Сердито молчала. Хотя основная причина того, что я не костерила Макса на чем свет стоит, было опасение остаться совсем немой, прикусив язык. А все потому, что эту канистру с крыльями нещадно трясло.

Сам инициатор полета сидел с довольным видом и играл в игрушки на смартфоне. И тут я вспомнила о маленьком куске пластика, который нашла, когда убирала со стола. Карта памяти из книги Фели. Если ее писанина сохранена, то я славно проведу время.

Еще бы найти ее… Если обычно мужики травят анекдоты о женских сумочках, то моя фишка – это карманы. Чего там у меня только не было! Десять минут спустя мои колени и джинсы некроманта были засыпаны амулетами, клочками бумаги и…

— Что это за мерзость? – Макс брезгливо рассматривал нечто желтоватое и пористое.

— Сушеное говяжье легкое.

Я отобрала лакомство для Цербера и сунула обратно в карман балахона, а сама продолжила обыск в карманах джинсов. Наконец поиски увенчались успехом. Теперь надо найти, куда ее вставить.

— Эй! Я не сохранился! – возмутился Макс, который лишился по моей милости телефона.

— Будет шанс на работу над ошибками. Куда здесь карту вставить?

— Дай сюда. Надеюсь, без вирусов?

Когда папка открылась, я взглянула на список загруженных в читалку книг, и стало обидно. В мою читалку, значит, бабушка забила целый раздел по домоводству и готовке, а для Фели – уроки макияжа и причесок. Где справедливость? Одно из двух: либо мне краситься уже поздно и мужчину я могу привлечь исключительно мясом в горшочке, либо Фели, по мнению бабушки, совершенно не умеет пользоваться помадой.