Книга Вкусная магия, страница 194 – Ольга Пашнина

Все-таки я двинула как следует чайнику, и тот послушно начал нагреваться. Папа явно пребывал в некотором шоке. И попробуй объясни, что в мирное время у нас тут вполне весело, а то, что происходит, – это так. Временные трудности.

— Ох, Хейлин… – Он вдруг так тяжело и виновато вздохнул, что я, как в детстве, села рядом и ткнулась носом в его плечо.

Так мы и сидели, пока я все-таки не выдержала:

— Котлетки я готовила.

— Вкусно. Молодец. А разве ты прикасаешься к мясу?

— А куда деваться?

— Тебя здесь не обижали?

— Нет. – Я тактично умолчала про наши свары с Уиллом и мою неудавшуюся месть. Ведь и правда не обидели.

Но затем папа задал вопрос, возмутивший меня до глубины души:

— А ты их?

Чайник издал угрожающий свист и подлетел так высоко, что я вскрикнула. Умбря и Тигра, не сговариваясь, рванули в подвал, а мы, словно время замедлилось, смотрели, как кипяток выплескивается из горлышка и грозит вот-вот обрушиться мне на голову.

Папа успел. Развеял и кипяток, и чайник, и крышку, чуть не разбившую люстру. Я почти не успела испугаться. Запоздало забилось сердце, но быстро успокоилось.

— Это правда в первый раз такое, – почему-то виновато оправдалась я.

— Что-то я сомневаюсь, что у них есть разрешение на разработку, – мрачно ответил отец. – В местах скопления темной магии обычно не копают.

— Но…

В голове как-то резко не осталось ни одной мысли. Еще секунду назад я хотела что-то сказать, очень важное и любопытное, а теперь стояла, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Очертания кухни плыли. Перед глазами появились три крошечных светлых огонька, лихорадочно метавшихся. От их метаний подташнивало. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, но голова закружилась сильнее.

— Пап, мне нехорошо, – хныкнула я, оседая на пол.

Он успел меня подхватить, но сознание будто мерцало. На несколько секунд я выбиралась из темноты, и каждый раз не понимала, где нахожусь. Потом снова погружалась обратно.

Оп – включили свет. Хотя, скорее, мое сознание. Я открыла глаза и осмотрелась. Что ж, я лежала в своей комнате, за окном простирался снежный лес (и снова бушевала метель), а в кресле у постели сидел папа.

Папа был одет в другую рубашку, из чего я сделала вывод, что валяюсь тут довольно давно.

— Привет, – вздохнула я.

Он вздрогнул и поднялся.

— Хейли, ты проснулась. Хочешь воды?

— Да, спасибо.

Я жадно выхлебала целый стакан. Сколько я проспала? Похоже, что долго.

— Как ты себя чувствуешь? Сильная слабость?

— Не очень. Что сказал лекарь? Снова переутомление?

— Ничего страшного. Но нам нужно лететь домой. Тебе показан морской воздух и покой.

Я хорошо знала отца. Лучше всех людей на белом свете. Я могла понять, когда он злился. Могла понять, когда он устал. Могла понять, когда беспокоился.

А сейчас он врал. Причем это вранье ему самому не нравилось, а значит, он врал ради моего блага. И либо вердикт лекаря оказался хуже, чем он хотел представить, либо?..

Я не успела расспросить его об этом, нас прервал громкий стук в дверь.

— Войдите! – крикнула я.

— Котлетка, ты проснулась? Твоя тень мне все доложила. Я хочу поговорить…

Он осекся, увидев отца.

— Наедине.

— Подожди пару минут, я оденусь, – попросила я.

Удивительно для Торна, но он послушно вышел, даже дверь за собой прикрыл. И все-таки, почему он так резко изменил ко мне отношение? Вот хотел убить и закопать в сугробике, а вот почти лучшим другом заделался.