Книга Драконы обожают принцесс, страница 45 – Ольга Пашнина

Я подавилась воздухом и так закашлялась, что испугалась помереть прямо на месте. Хотя это было бы удобно: саван уже есть, даже перешивать не потребуется.

— Твой шлейф символизирует нелегкий труд дорторского народа, который и привел королевство к вершинам. Однако нужно что-то, символизирующее магию, защищающую и хранящую Дортор. Магию, которую королевский род тщательно оберегает, изо всех сил замедляя ее угасание.

С этими словами Мод многозначительно на меня посмотрела, чтобы не осталось ни малейших сомнений: я выхожу за герцога исключительно потому, что он силен магически, и мое мнение мало кого интересует. Знала бы тетя, как именно провернули это замужество! Но у меня хоть и не слишком много опыта в заботе о близких, но можно хотя бы сделать вид, будто у любимой племянницы впереди счастливая семейная жизнь.

Хотя Мод можно понять: сама она уже отчаялась завести семью. Магия ее родовой ветви почти иссякла, тетушка могла лишь творить самые простые заклятья. И если для обычного человека это была лишь досадная жизненная неудача, то для аристократки…

— Птички!

— А? – встрепенулась я.

— Твой шлейф должны нести птички! Как символ магии!

— Тетушка… – осторожно начала я. – А почему символ магии – птичка?

— А кто же еще? – совершенно искренне удивилась тетя, и я не нашлась, что ответить.

Вот так зал наполнился стайкой наколдованных птичек, щебетанием и, конечно же, пометом. Птички сначала вообще не поняли, что от них требуется, и разлетелись, щебеча где-то наверху, в витражах, отчего в зале поднялся жуткий гвалт. Тетя кричала и грозила подать на ужин «этих истеричных перепелок», а мы со служками просто носились по залу, уворачиваясь от метких снарядов и спасая платье. Кто-то принес зонтики, и стало повеселее, я даже почувствовала легкий азарт и организовала ставки: кто кого одолеет, птички тетю или наоборот?

Наконец зал убрали, птиц изловили и рассовали по клеткам. Разъяренная как горгон тетушка схватила одну несчастную канарейку так, что у той аж глаза на клюв полезли, и затрясла ею перед клетками.

— Ощипаю! В суп покрошу! Каждую! А ну быстро нести шлейф принцессы!

— Тетушка, – я всерьез испугалась за живность, – не ругай их… Ей же больно!

— А-а-а! – Мод медленно повернулась ко мне. – Так это ты, маленькая мерзавка?! Опять твои шуточки?!

Я даже испугалась, тетя никогда так со мной не разговаривала.

— Я ничего не делала!

— Рассказывай! Немедленно прекрати, Корнеллия! Время для шуток закончилось! Ты скоро станешь женой и матерью…

— Тетя, я же говорила, мы просто целовались… чего сразу матерью-то?

Кстати, а как у драконов рождаются дети? Мне придется рожать яйцо или сойдет и просто ребенок?

— Все! Заканчивай! Сейчас я выпускаю птиц, и если что-то снова произойдет – пеняй на себя!

Я, конечно, попеняю. Но совершенно не факт, что что-то изменится, потому что я и правда не имела к поведению птичек никакого отношения.

Удивительно то, что обычно я редко нервничала, когда получала за косяки. Было стыдно – да, обидно – конечно (правда, в основном из-за того, что попалась). Иногда жалко папу, иногда не жалко. Если получилась ерунда, я всегда честно признавала: боги определенно обделили меня мозгами. Но я никогда не нервничала, боясь наказания.

Мачеха говорила, это потому что мы выросли без матери, а безутешный король настолько любил деточек, что буквально позволял нам висеть на люстре. А я отвечала, что на наших люстрах совершенно неудобно висеть – я проверяла.