Книга Невеста ищет дракона, страница 72 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Ну и заработанные украшения, как бы жалко ни будет их продавать, помогут мне продержаться первое время в Рижбурге и найти работу в случае, если мне все же не удастся победить.

Предавшись размышлениям, я не услышала шаги за спиной.

— А ты почему не спишь?

Голос я узнала сразу же, но все равно вздрогнула от неожиданности. Что тут делает садовник-уборщик? Я думала, ему сюда нельзя.

— Напугал! – обвинила я, повернувшись к Нагосу.

Он подошел и как ни в чем не бывало облокотился о перила рядом со мной. В руках мужчина держал тарелку с маленькими бутербродиками, явно стыренными с нашего стола. И никаких угрызений совести на симпатичной наглой физиономии.

— А тебя не отругают за то, что ты тут ходишь и ешь нашу еду? Тебе вообще можно здесь находиться?

— Ну так вы же уже поели, а остатки со стола брать никто не запрещает, – отозвался он и с удовольствием засунул в рот небольшой рулет. Хотелось верить, никем не закусанный. – Будешь?

Накос протянул мне тарелку, и сделано это было так искренне, с обезоруживающей улыбкой, что я покорно взяла крекер с нежнейшей красной рыбой на сливочном сыре, хотя свершено не была голодна. Так и поправиться недолго.

— Как прошел день? – не переставая жевать, спросил Нагос.

Его вопрос был таким простым и логичным, словно мы знали друг друга тысячу лет и давно были дружны. Это с одной стороны удивляло, а с другой подкупало. А я что? Я ответила, точнее меня прорвало, и я рассказала и про город, и про картину, и про подарок дракона.

— Странная ты, Тиффани, обычно девушки радуются золоту, украшениям.

— Знаю, что странная, – нахмурилась я. – Мне родители всегда так говорили и краски выкинули, и картины… считали, что это глупости. А мне нравится рисовать. Вот скажи, почему это преступление? Почему, если девушка любит рисовать, а не наряжаться, она странная?

— Ты не так поняла. – Улыбка Нагоса была мягкой и немного снисходительной. – Странная в хорошем смысле слова. Не так часто встретишь девушку, равнодушно относящуюся к золоту и украшениям.

— Ну, золоту я тоже радуюсь, – не очень уверенно отозвалась я, потеребив брошку. – Эта очень красивая, символичная…

— Но художественным принадлежностям все же больше?

— Конечно! – Я даже не планировала как-то замаскировать свой восторг.

— А как ты думаешь, что тебе пришлет дракон?

— Не знаю, я буду рада всему. Правда, я себе купила бумагу, акварель, пару простых карандашей и этюдник. Это, конечно, уже очень много, но… ты знаешь, я никогда не видела таких лавок! Там прекрасно все. Представляешь, я видела набор пастели на целых сто пятьдесят цветов! Сто пятьдесят разных оттенков, ими можно нарисовать все-все. Там только серого – пятьдесят оттенков, не меньше!

— Боюсь представить, что ими можно нарисовать.

Я отмахнулась.

— Понимаешь, у меня всегда были черный карандаш и белый карандаш – все! Я и не знала, что такое может быть. А кисти? Для масла свои, для акварели свои. Для гуаши, акрила, для рисунков по ткани!

— Понятно, понятно! – засмеялся Нагос. – Ты готова купить этот магазин целиком и жить в нем, я так понимаю.

— Ну нет! – Я смутилась. – Целиком не нужно, мне понравился его хозяин, пусть он работает, а мне достаточно всего по чуть-чуть. Что я буду делать с целым магазином?

— Логично, – не стал со мной спорить Нагос. – И что будешь рисовать?