Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 104 – Раяна Спорт

Не успела я толком осмотреться, как принц, словно ведомый нетерпением, потянул меня на себя. Едва мы оказались на меху, его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе. Мир сузился до ощущения его прикосновений, до тепла его тела, контрастирующего с окружающей прохладой. Наши руки, повинуясь неудержимому желанию, торопливо расправлялись с одеждой.

Грубая ткань моей униформы сопротивлялась, издавая тихий треск при каждом движении. Заметив это, принц замедлялся, менял свои действия, словно заботясь о том, чтобы не повредить ее окончательно. В этом чувствовалась странная смесь страсти и… заботы? Он словно не хотел, чтобы я пошла в далекий поход нагишом.

Вскоре я стояла перед ним обнаженная, дрожа от холода. Кожа покрылась мурашками, от чего я невольно сжалась. Но мой принц жестом остановил меня.

— Не двигайся, — прошептал он, не скрывая в голосе неприкрытую страсть. — Позволь мне просто полюбоваться тобой.

Эти слова, произнесенные в полумраке грота, в этой интимной обстановке, прозвучали невероятно эротично. Волна жара прокатилась по телу, и я почувствовала, как между ног нарастает влажное томление. Холод отступил, уступая место обжигающему желанию.

Мы любили друг друга. Эта любовь была неспешной, как медленное течение реки, и нежной, как прикосновение крыла бабочки. Она росла и крепла с каждой лаской, с каждым вздохом, наполняя нашу жизнь смыслом и теплом. Это было совсем не похоже на ту вспышку желания, что охватила нас в лесу, в суматохе и под давлением обстоятельств. Там было лишь мимолетное влечение, здесь — настоящая, глубокая связь. До тех пор, пока перед глазами не появились звезды, а тело не забилось в долгожданном экстазе.

Спустя несколько долгих минут, когда наше дыхание выровнялось, я позволила себе открыть глаза и посмотреть на Таруна. Он лег на бок, подложив под голову руку и с наслаждением смотрел на меня. Это было понятно в его пленительной улыбке, чем смутил меня до кончиков пальцев.

— Ты удивительная, Изи, — прошептал он мне на ухо и вновь нагнулся меня поцеловать.

Но в тот миг, когда его губы почти коснулись моих, я уловила в его глазах тень чего-то неуловимого, похожего на грусть. Или, быть может, это лишь игра теней в полумраке, обманчивая иллюзия? Ведь как можно испытывать печаль после такого ослепительного слияния душ, такого полного единения?

— Я бы хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, — в самых романтических побуждениях сказала я ему в губы.

— Все зависит лишь от нас самих, — ответил принц, хотя где-то глубоко внутри, в самой сокровенной части моей души, я жаждала услышать простое, но такое важное для меня: "Я тоже".

Тарун обнял меня, максимально притянув к своему телу. Я позволила себе закинуть руку и ногу на его тело. Так мы и заснули, сплетенные, будто ивовые лозы. Но ненадолго, ведь разбудили меня его ласки, говорящие сами за себя. И я вновь позволила себе роскошь быть с принцем, представив, что это может происходить каждый день, стоит только подать рукой знак, томно посмотреть на него… И вот он всецело мой, уже родной наг, которого я так любила.

На сей раз наше единение было стремительным, словно мимолетный, но яркий всплеск страсти, хотя и не стоит забывать о том долгом, тягучем блаженстве, что предшествовало ему — той самой прелюдии, что разжигала огонь в наших сердцах.