Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 38 – Раяна Спорт

Я не могла отвести взгляд от его глаз. Они были словно два туманных омута, затягивающие меня в свою глубину. Казалось, я падаю, проваливаясь в эту дымчатую бездну, теряя связь с реальностью.

И вот я уже стою не во дворце покоев Саагаши, а в совершенно незнакомой мне комнате. Сердце екнуло — это было то самое место, которое мелькнуло в моем сознании лишь мимолетным, необъяснимым предчувствием, отголоском прошлого, которое я не могла вспомнить.

Оглядевшись, мой взгляд зацепился за портрет. На нем была изображена девушка в старинном, закрытом платье, чья красота была настолько живой, что казалось, она дышит. Художник превзошел себя: в каждом мазке чувствовалась ее утонченность, томный взгляд ресниц, обещание тайны в полуоткрытых губах, словно она хотела что-то сказать, но так и не решилась.

Я была очарована, полностью поглощена этим образом, пока резкий поворот головы не вернул меня к реальности. В зеркале напротив я увидела ее — ту самую девушку с портрета, но отраженной в моем собственном лице. В этот момент, когда реальность и видение слились воедино, из-за двери раздался зов:

— Виктория!

И словно по волшебству, я вновь оказалась в знакомых, но теперь уже чужих покоях господина Саагаши, оставив позади загадочную комнату и ее молчаливую обитательницу.

Я задыхалась, словно долгое время обходилась в воде без возможности сделать спасительный глоток кислорода. Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами, будто я только что преодолела немыслимое расстояние, из последних сил стремясь к финишу.

Саагаши все еще стоял очень близко от меня, но теперь его глаза смотрели не в мои, а с нежностью рассматривали мою грудь, которая вздымалась и опадала в лихорадочном ритме.

— Простите, — выдохнул он, подняв глаза.

В первый момент я подумала, что его извинения адресованы моему смущению, вызванному его пристальным, казалось бы, неуместным взглядом. Но я ошиблась.

— Мне следовало предупредить вас, — продолжил он голосом, который звучал мягко, но с оттенком сожаления. — Гипноз проходит очень болезненно не только для неподготовленной психики, но даже физически ощутимо.

Но меня волновало отнюдь не мое состояние, а та правда, которая мне открылась. Только вот признаться себе в этом оказалось не так-то просто.

— Кто такая Виктория? — вопрос слетел с моих губ, словно уже зная ответ, который он хранил.

— Я лишь проводник. Мне не ведомы миры, в которые вы попадаете, — выдохнул он практически мне в губы.

Воздух между нами словно сгустился, стал плотным и наэлектризованным. Я чувствовала его тепло, его взгляд, прожигающий меня насквозь. Кто сделал первый шаг? Не знаю. Важно ли это сейчас? Сомневаюсь. Я точно не собиралась отступать, ноги будто приросли к полу, а сердце бешено колотилось, отбивая какой-то безумный ритм.

Никогда прежде я не позволяла себе подобной близости, такой откровенной уязвимости. И никогда еще это не казалось мне настолько правильным, настолько необходимым, как воздух. В его присутствии мир вокруг словно замирал, оставались только мы, два существа, притянутые друг к другу неведомой силой.

Саагаши коснулся моей щеки. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно отозвалось во мне целой бурей эмоций. Его палец скользнул по скуле, так медленно, так изучающе. Казалось, он пытается запомнить каждую черточку моего лица, каждую ресничку, каждый изгиб губ. В его взгляде читалось… нежность? Восхищение? Я не могла понять, но это заставляло меня таять.