Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 57 – Раяна Спорт

С каждым шагом вниз воздух становился все плотнее, тяжелее, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто сделать вдох и сохранить равновесие. В отличие от меня, наги, казалось, не испытывали никакого дискомфорта. Их движения были плавными и уверенными, словно они были рождены для таких глубин.

Я даже отмела мысль о наведенном мной гипнозе, понимая, что дело кроется в самой их природе. Змеи, как оказалось, прекрасно чувствуют себя под толщей земли, их тела созданы для извилистых путей и тесных пространств. И да, стоит признать — они были куда более изворотливы, чем люди. Не скажу, что этот факт заставил меня мечтать о хвосте, однако показал, что в какой-то мере им повезло куда больше, чем людям.

Меня радовало, что рецепторы внутри меня все еще были обострены от выпитой крови. Эта обостренная восприимчивость давала мне ценное преимущество, позволяя лучше ориентироваться в происходящем и, возможно, даже предвидеть дальнейшее развитие событий. Однако, как это часто бывает, дар имел и свою темную сторону. Я стала невольной свидетельницей всего того, что скрывалось за стенами этого мрачного места. Звуки тюремной жизни обрушились на меня всей своей неприглядной правдой: протяжные стоны, глухие удары, предвещающие телесные повреждения, отзвуки которых, казалось, проникали сквозь стены, и, конечно же, женский плач, перемежающийся с яростными выкриками и угрозами.

Единственное, что поддерживало меня в этот момент, — это осознание того, что наш путь пока избегал прямого столкновения с этими несчастными. Но иллюзия безопасности развеялась в одно мгновение, когда мы оказались перед решеткой одиночной камеры. Я настолько погрузилась в свои мысли, что едва не столкнулась с Харуном, который шел впереди, задавая темп нашему передвижению.

Наш маршрут должен был повернуть направо, но эта изолированная камера оказалась прямо на нашем пути, словно преграда, возникшая из ниоткуда, ведь чем дальше мы продвигались по коридорам, тем реже встречались заключенные. И эта внезапная встреча с одиночной камерой показалась мне особенно зловещей.

Внезапно, из самой сердцевины этой мрачной тишины, донесся голос. Он был настолько пропитан недоумением, словно его обладатель, затерянный в веках, не ожидал встретить живое существо, пожалуй, лет эдак сто, а то и больше.

— Кто здесь?

Я замерла, раздумывая, стоит ли вообще нарушать эту гнетущую атмосферу своим присутствием, и инстинктивно попыталась пройти мимо, не привлекая внимания. Но мои намерения были пресечены с пугающей резкостью.

Из-за прутьев решетки, словно вынырнув из небытия, показалась голова. Лохматая, дикая, принадлежащая существу, которое я бы предпочла никогда не видеть. Мой вскрик вырвался сам собой, непроизвольно, в то время как мои спутники, кажется, сохранили самообладание.

— Ты человек. Я чую тебя, — прохрипело заросшее густой, спутанной бородой лицо, и в его голосе прозвучала какая-то первобытная, настороженная сила.

Вся наша процессия, казалось, застыла на месте, словно прикованная к этому моменту. Но время неумолимо. Каждая секунда здесь была на вес золота, и мне отчаянно хотелось поскорее завершить это жуткое испытание и оказаться в спасительной безопасности.

Спустя мгновение, словно вырвавшись из оцепенения, я попыталась отступить, но было поздно. Ледяная хватка заключенного сомкнулась на моей руке, и волна паники захлестнула мой разум. Из горла вырвался крик, полный отчаяния: