Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 8 – Раяна Спорт

Я не заметила, как заснула. И все бы ничего, но разбудило меня движение. Дом словно шагал, укачивая меня, да только делал это так грубо, будто хромал на одну ногу, прям как живое существо.

— Господи! Мы и впрямь путешествуем! — спохватившись, прокричала я и выбежала в коридор.

Какого же было мое удивление, когда я лицезрела представшие перед глазами изменения. Полуразваливавшийся отель, коим он был еще с полчаса назад, теперь предстал передо мной величавым готическим замком.

Газовые лампы, что так скудно доселе освещали нам с… эх, ладно, пусть будет метрдотелем, дорогу, исчезли, вместо них теперь горели факелы, прибитые к стене. Гнилые доски стен стали ровными и черными. На полу лежал красный палас, на который я несколько секунд даже боялся наступить: вдруг все так быстро видоизменится и засосет меня в свою неведомую магию.

Предпочтя идти по стенке, я добралась наконец-то до фойе. И тут не обошлось без волшебства. Лестница, которую я до этого не приметила, сейчас помпезно спускалась вниз. Она была из кованных узоров небывалой красоты. Казалось, что листья и цветы прям сейчас оживут и упадут в мои ладони — и все это, если присмотреться было из драгоценных разноцветных кристаллов!

Контрфорсы уходили к высокому потолку, зрительно создавая вид величественности и необычности архитектуры. Их дополняли массивные балки в форме сот или необычных дыр, обвешанные дорогой тканью бордовых оттенков.

Особенно привлекли железные элементы в деталях. Так, допустим, люстра, что свисала с потолка могла бы похвастаться своей изощренностью только с Марком, который был лучшим мошенником всех времен и народов по мнению Лейлы, ведь ему удавалось одурачить даже самого умного и подкованного человека. В приюте ходили слухи, что Лейла влюблена в него, однако я ни разу не видела сего господина в ее покоях. Видимо, он находил ухищренные способы проникать в ее комнату, оставаясь инкогнито.

На стенах «Пэлэй де ла Мажи» висели картины неведомых королей и королев. А красный диван из изогнутых веток дерева был инкрустирован переливающимся стеклом, крича о роскоши и важности персон, что им пользовались.

К слову, о зеркалах и стеклах… их было так много в интерьере, что аж завораживало! Будто кто-то специально ломал их прежде, чем причудливо повесить то тут, то там.

Полюбоваться и восхититься всеми произошедшими в отеле изменениями я не успела. только успела испуганно дернуться и вскрикнуть «Ой!».

Входная дверь резко открылась и также резко захлопнулась за моей спиной в тот момент, когда я завороженно смотрела в одно единственное вытянутое окно, за котором уже был не серый, уже привычный мне, Стагон, а дождливый город среди бурной растительности.

— Добрый вечер! — поздоровался со мной приятного вида мужчина, снимая шляпу и поправляя намокший сюртук.

— О, — лишь смогла выговорить, не зная, что делать и что предпринять.

Инструкций как вести себя с постояльцами у меня еще не было, кроме как той, относящейся непосредственно к моей деятельности, то бишь уборки. Я осталась стоять с открытым ртом, ибо тупо не знала, что надо произнести.

Гость был молод, моложе тридцати лет точно, статен и жилист, с открытым ясным лицом, которое мило улыбалось мне, как при виде котенка. Под шляпой оказалась скрыта копна темных волнистых волос, с кончиков которых стекали капли воды.